Жене думалось, что судьба рассорила его с фортуной. За месяц с ним произошло столько неприятного, что по-другому объяснить невезение он не мог. Тогда Женя и решил сдаться на поруки течению и даже сделал татуировку — какой-то непонятный знак, ну и пусть. А после этого ему начало слишком везти во всём подряд, только неясно, почему: просто так, или во всём виновата татуировка и загадочный мастер, который её набил?
Рука под пластырем нестерпимо чесалась, но Женя терпел. Мастер, немолодой, слегка пугающего вида мужчина с залысиной, сказал, что татуировка затянется дней через десять. Но только при правильном уходе. «Ладно, — подумал Женя. — Надеюсь, заживёт». Когда жизнь идёт под откос, некоторые решения хочется принять наобум и просто верить — хуже всё равно не будет.
На улице стояла обычная для октября в Петербурге морось. В воздухе висела лёгкая дымка: почти что невесомые капли дождя россыпью влажной пыли ложились на прохожих, покрывали улицы. Промозглый ветер дул в спины, заставляя гуляк запахивать пальто и куртки, на самый нос натягивать шарфы. Женя, опустив рукав пониже, вышел из тёмного двора-колодца и двинулся в сторону трамвайной остановки.
Женя хмыкнул. Как так получилось, что жизнь, обычно ярко улыбавшаяся молодому человеку, теперь полностью окрасилась в мрачные цвета? А он даже не поинтересовался у мастера, что за рисунок у него на руке — и зачем. Его близкие друзья, Лёша и Кирилл, были убеждены, что в татуировке Женькино спасение: дескать, чуть-чуть изменишься, и мир снова полюбит тебя. С такими словами они и вручили сертификат. Только одно Женя не мог вспомнить — это было до или после того, как пробка от бутылки из-под шампанского отскочила прямо в один из маминых кофейных наборов?
Одинокий велосипедист пронёсся мимо тротуара, по пути окатив прохожих водой из грязной лужи. Кто-то крикнул вслед парню неприятные слова. Женя едва успел отскочить, а после задрал рукав пальто — проверить, не попала ли вода. Надо же, повезло.
В последнее время у Жени были проблемы с везением. А начались они примерно тогда, когда он проспал комиссию по одному из заваленных им предметов. Сладкий сон затмил звон будильника. Преподаватель был неумолим: раз Женя не сдал предмет ни на летней сессии, ни в сентябре, да ещё и не явился вовремя, значит, сама судьба высказалась против его учёбы. Как бы хорошо он ни писал.
Кое-как добежав до трамвайной остановки и даже успев заскочить в вагон, Женя плюхнулся на сиденье. Промокшая тёмная чёлка закрывала глаза, а слегка сырое пальто неприятно липло к телу, рискуя намочить рубашку. Ну и пусть.
Обычно улыбчивый и добрый парень за месяц превратился в вялого раздолбая. Мама свалила такие изменения на осеннюю хандру — когда живёшь в дождливом и хмуром Петербурге, в какой-нибудь из холодных вечеров тебя точно затянет в долину грусти. Особенно если ты — творческая личность. Особенно — если тебя только что отчислили. А там что ни делай, так всё пройдёт с наступлением зимы; когда улицы покроет невесомый белый пух, тогда и начнётся новая жизнь.
Закатное солнце залило город светом. Женя нёсся, насколько мог трамвай, по Васильевскому острову, а в стекле мелькали линии, отражались лица случайных прохожих. Женя решил попытаться ещё раз — сняв пальто, он посмотрел на татуировку под плёнкой. Какая-то каляка, похожая на букву «Р», расположилась прямо на предплечье. Мастер убеждал, что парню нужно именно это. Он достал из кармана телефон, протёр разбитый экран и камеру и сделал фото. «Надо отправить Лёше и Кириллу, — промелькнула мысль. — Может, они знают, что это за рисунок. Хотя бы Кирилл. Надеюсь, не какой-нибудь пошлый китайский иероглиф».
Кирилл был лучшим другом Жени ещё со времён школы, что по меркам двадцатилетнего парня было словно в прошлой жизни. Когда-то, детьми, они вместе часами играли в приставку, волновались из-за результатов экзаменов, а теперь Кирилл добивал себе второй рукав — время неумолимо. Кирилл-то точно разбирается в татуировках. Женя отправил сообщение в общий чат.
Трамвай мерно трясся, слегка звенел своими железными внутренностями, как это бывает в старых составах. Кондуктор, пожилая и седая, немного пухлая женщина, подошла к развалившемуся на сиденье Жене. Тот безо всякого энтузиазма протянул ей студенческий проездной — пусть попробует проверить, он всё равно месяц как закончился. Валидатор издал одобряющий писк.
— Спасибо, — сказала кондуктор и, развернувшись, крикнула в проход: — Задняя площадка, готовим карточки!
Женя выпал из своих мыслей и слегка опешил. «Спасибо»? За что, за пустую карточку без денег, которую ему уже даже не пополнить? Он недоверчиво посмотрел на кусочек пластика — фамилия, имя и отчество совпадали, а с фото на Женю смотрел тогда ещё счастливый и кареглазый молодой человек в пока что целых очках. Он вскочил, пошатнувшись от резкого поворота, по пути задев влажной полой пальто какую-то девушку.
— Погодите! — выкрикнул удивлённый Женя. Кондуктор хмуро оглядела его, поправив оранжевую жилетку. — Вы не могли бы посмотреть, до какого числа?
Трамвай остановился, двери открылись, и в вагон начало заходить всё больше и больше людей. Кондуктор с недовольной миной подошла к парню, который протягивал карточку, и прислонила к ней валидатор:
— До ноября две тысячи девятнадцатого года. Месяц ещё, что вы так нервничаете.
