Флай стал прорабом, а мы с Беаном его рабочими. Сначала я воспротивилась тому, чтобы брат клал кирпичи вместе со всеми. И правда, какой такой дом может построить восьмилетний ребёнок? Но Флай так придирчиво проверял нашу работу и следил за тем, чтобы стена получалась ровной, что скоро я перестала волноваться. С таким прорабом просто невозможно было ошибиться.
Раствор для кладки мы приготовили сами из древесной золы и негашёной извести, смешав две части извести на три части золы. Для верности мы усилили его, добавив немного клея из ванто – густой студенистой массы, которая, высыхая, схватывалась так надёжно, что невозможно было оторвать две соединённые поверхности. Может, это было не слишком профессионально, но ведь и кирпичи у нас были не из глины, а из очень лёгкой лавы и жарнегов.
Мы успели выложить три ряда кирпичей, когда вернулась сестра Морея, которой мы поручили заполнить лавой новую партию. Она присоединилась к нам, и работа пошла ещё быстрее. Мы работали до сумерек, и когда с сожалением остановились, стена поднялась до колен. Она была ровной и такой красивой, что мы ещё долго любовались ею, не в силах заставить себя оторваться и уйти наконец домой.
Но и в отеле, где мы поужинали и легли спать, я долго не могла успокоиться и всё вспоминала эту ровненькую матовую стену. Мне не терпелось поскорее дождаться утра и снова бежать на холм.
Увы, утром меня ждали совсем другие дела. Не успела я причесаться и позавтракать, как прибыла карета, посланная за мной советником. Сестра Морея заявила, что не отпустит меня одну, и молодой мужчина, приехавший за мной, был вынужден сдаться.
Я думала, что меня привезут в ведомство фрама Шнигеля, но карета остановилась возле госпиталя. Мы с сестрой Мореей вышли и направились к входу, причём она явно чувствовала себя уверенней, чем я. Словно в ответ на мои мысли, женщина сказала:
- Как давно я не была в госпитале! Наверное, будь я мирянкой, стала бы медсестрой или врачом. После служения Светлейшему помогать людям – высшая цель!
- Но ведь вы, должно быть, провели немало времени в больницах и госпиталях, выхаживая больных и раненых?
- Немало, - согласилась женщина. – Из монахинь получаются неплохие сиделки.
Так, беседуя, мы прошли длинный коридор госпиталя и вошли в ординаторскую, где собралось не менее десяти мужчин в белых халатах. Я догадывалась, что это были не рядовые врачи, слишком солидными выглядели эти уважаемые фра.
На мгновение мне стало так страшно, как было только давным-давно на экзаменах, когда по закону подлости мне попал билет, который я не выучила. Мужчины смотрели на меня – кто иронично – что такого умного может нам сказать этот ребёнок, кто заинтересованно, но это был чисто мужской интерес к красивой девушке. Меня явно не принимали всерьёз.
Однако когда я начала рассказывать, всё изменилось. Вопросы посыпались один за другим. Как я пожалела, что не поступила в медицинский! Моих слушателей интересовало абсолютно всё – чем вирусы отличаются от бактерий, как происходит заражение, и, главное – действительно ли стерилизация обладает таким чудодейственным эффектом, как заикнулся фрам Шнигель.
- Господа! – прервала их я, понимала, что очень разочарую уважаемых фрамов. – Мои знания опираются даже не на собственный опыт, а на воспоминания о рассказах матери, которой увы, уже нет в живых. Моя мать была сильным магом, но вряд ли она обладала специальными медицинскими знаниями. Поэтому и я могу рассказать вам о том, что вас интересует, только в общих чертах.
Ну не рассказывать же, в самом деле, про нуклеиновые кислоты, гены и ферменты. Так я зайду в такие дебри, из которых не выбраться, и сказка о матери с глазами-микроскопами не поможет. Поэтому моя маленькая лекция пошла своим путём.
Я рассказала, как происходит заражение, уделив особое внимание проникновению патогенных бактерий через пищеварительный тракт. Им полезно, пусть хоть руки почаще моют. Обратила внимание на важность ношения маски во время операций и во время эпидемий. И очень подробно рассказала о том, почему перевязочный материал должен быть стерильным.
Меня долго не отпускали, в отчаянной попытке выудить ещё хоть каплю знаний. Я искренне посочувствовала уважаемым фрамам, но вскоре заявила, что мне больше нечего сказать и, вежливо попрощавшись, удалилась.
Сестра Морея молчала всё время, пока мы шли до кареты, и лишь когда мы сели в неё, сказала:
- Тебе нужно быть осторожнее, моя девочка. То, то ты сейчас рассказала, не зря вызвало столько вопросов. Я никогда не встречала человека с такими способностями, как у твоей матери. А что, если господин советник решит провести расследование, чтобы узнать, кем была твоя мать и откуда она прибыла в Велезу?
- Я бы тоже хотела это знать, - искренне призналась я. – Мы с Беаном не похожи на простолюдинов, слишком тонкие черты лица, узкая кость…Что, если моя мать была фра и сбежала с отцом, потому что им не разрешали пожениться?