– Отнес. Но если вам охота еще что-нибудь туда переправить, надо бы поспешить. Лед вскроется не сегодня завтра.
– Я ищу сыр. Но с какой стати сыр нужно заворачивать в пластик? Ума не приложу. Думаешь, все сразу потонет?
– Почти все. Кое-что сперва немножко поплавает, а тогда уж пойдет ко дну.
– Знаешь, Матс, я иногда ужасно устаю, хотя вроде и не с чего… Ты, кажется, говорил про чертежи?
– Угу. По моим чертежам лодку строят.
– Мне хочется их увидеть.
– Самые лучшие в мастерской, здесь только первые варианты.
– Тащи сюда.
– Но они не очень хорошие, неряшливые.
– Матс, – повторила Анна, – неси их сюда. Вероятно, первый и последний раз в жизни ты имеешь возможность показать свои наброски человеку, который понимает самую их суть.
Анна долго сидела молча, разложив перед собою чертежи; она внимательно рассмотрела каждый и наконец сказала:
– Вот прекрасная линия.
– Это называется погибь, – объяснил Матс.
Анна кивнула.
– Хорошее слово. Ты не думал над тем, как часто рабочие термины бывают красивы по звучанию и метки по значению? Взять хотя бы наименования ремесел. Названия инструментов, красок.
Матс только улыбнулся в ответ. Листая чертежи, Анна видела, как эта линия наугад стремилась к завершенности в изгибе, от которого веяло сдержанной силой, упорным и терпеливым поиском, и тут она впервые заметила сугроб на веранде: тот же самый изгиб.
– По-моему, у тебя будет красивая лодка, – сказала Анна.
Матс ударился в объяснения. Захлебываясь словами, он пытался растолковать Анне, что такое мореходные качества судов и грузоподъемность, сыпал профессиональными терминами, смысл которых был ей неведом, но Анна не прерывала вопросами свое внимательное молчание. Наконец Матс откинулся на спинку стула, вскинул руки над головой и, смеясь, воскликнул:
– Двадцать лошадиных сил! В открытое море! Далеко-далеко!
– Да, – сказала Анна. – Далеко-далеко. Теперь мне понятно, отчего ты потерял интерес к старинным морским легендам – ты ведь строишь собственную лодку.
– Нет, она не моя, – поправил Матс.
– Как не твоя?
– Только чертежи мои, а сама лодка пойдет на продажу.
– И кто же покупатель?
– Лильеберги еще не знают. Строят пока, и все.
Матс поднялся и скатал свои бумаги в трубку.
– Погоди, – сказала Анна. – Если б ты имел собственную лодку… что бы ты сделал?
– Ясно что! Вышел бы в море. На несколько дней.
– Один?
– Конечно.
– Когда-то я мечтала о лодке, о собственной лодке, чтобы стояла у берега и можно было в любое время уплыть на ней куда-нибудь. Тайком от других… Я мечтала о белой гребной шлюпке. А ты справишься с мотором?
– Я учусь, – ответил Матс.
Дверь черного хода открылась и закрылась опять, они подождали. Мимо по коридору прошагала Катри.
– Ну и как, трудно? – спросила Анна.
– Если с охотой, то нет. Лодку спускают на воду и напоследок еще раз проверяют, что и как. А после можно и о двигателе подумать, и о баках для горючего, и о скамьях. И о конках. Это все делается позже. Главное – спустить лодку на воду, чтоб очистить место в мастерской для следующей.
Анна не очень прислушивалась.
– Я ходила на веслах, – сказала она. – Брала у кого-нибудь гребной челнок и отправлялась в море, куда глаза глядят, но острова были чересчур далеко, и домой к обеду непременно надо было успеть… Впрочем, если я куплю нынче эту вот лодку, для которой ты сделал чертежи, не думай, что мне захочется все время плавать по морю. На самом деле такое желание возникает редко. В сущности, нужно только знать, что она есть… Это суть лодки, понимаешь? Нельзя забывать, что она твоя.
– Не понимаю, – сказал Матс.
– Чего не понимаешь?
Матс лишь качнул головой, почти сурово глядя на Анну.
– По-твоему, я просто болтаю, – нетерпеливо проговорила Анна. – Ты не знаешь, что, если уж мне чего-то хочется, я своего добьюсь, любой ценой. Жаль только, хочется мне теперь редко… Но эту лодку я хочу подарить тебе. И все, хватит об этом, по крайней мере на сегодня хватит. Это будет наш с тобой секрет… Ладно, пойду прилягу. И спать я наверняка буду крепко-крепко и долго-долго.
– Можно тебя на минуточку? – спросил Матс.
Лильеберг оторвал глаза от работы и, смекнув, что дело у Матса сугубо частное, отвел его вглубь мастерской.
– Ну, чего?
– Ты эту лодку кому-нибудь обещал?
– Да как тебе сказать.
– Понимаешь, она моя, – прошептал Матс, – моя, я буду ее хозяином.
– Вон оно что. А как насчет оплаты? Не прояснилось?
– Почему? Все четко.
– Та-ак, значит, с этим порядок, – добродушно сказал Лильеберг. – Ты не волнуйся, лодка вовсе не обещана на сторону. Главное дело, я в курсе, а других это не касается. Анонимный заказчик – звучит-то как! Только чтоб все четко, с гарантией.
Вечером того же дня Лильеберг курил, стоя возле мастерской. Мимо по дороге шла Катри.
– Эй, ведьмочка! – окликнул он. – Дела-то помаленьку улаживаются.
Катри и ее пес остановились. Лильеберг вызывал у Катри симпатию.
– В общем, – сказал он, – похоже, все складывается как нельзя лучше. И с задатком можно повременить. Хорошо все ж таки, что не надо больше ходить вокруг да около и темнить, Матс теперь знает, что лодка для него.
Катри остолбенела.
