Умеренность. Путь к свободе, мудрости и величию полностью

Одно дело — «взять ненасилие в законные жены», как любил говорить Кинг, и стараться не обращать внимания на насмешки и провокации. Другое — когда нацист[245] избивает тебя на глазах ближайших друзей и сторонников. И уж совсем иное — шагнуть навстречу насилию, чтобы показать этим самым друзьям и сторонникам, как выглядит самообладание в буквальном смысле, и проявить великодушие — отказаться выдвинуть обвинения к удивлению полиции Бирмингема.

Можно ударить человека, который сострадателен, но побить его невозможно.

Кинг знал это. Он измотал Америку своей способностью к страданиям. Он поразил Америку своей сдержанностью.

Реагировать, давать отпор — это то, чего ожидают. Подняться выше понятных инстинктов, которых требует самосохранение, — это то, что требует дисциплины. Быть выше этого — истинное самообладание.

Для Кинга ненасилие было чем-то большим, нежели политическая целесообразность, чем-то возвышавшим человека. Тем, что позволило бы самому обычному, даже ущербному человеку в момент кризиса или протеста выйти на невероятно героический уровень. Такова сила любви, милосердия и прощения.

Подставить другую щеку — это духовный принцип, который коренится в добродетели справедливости. Но это также и акт воли. Вы должны сделать это, даже если вам больно.

В 1952 году Сандра Дэй стала женой Джона О’Коннора. На протяжении почти 40 лет — работая за границей, в политических кампаниях, в Верховном суде США — она выполняла свадебное обещание любить и беречь мужа в горе и радости, в болезни и здравии. Однако в 1990 году ему поставили диагноз «болезнь Альцгеймера», подвергнув выражение «в болезни и в здравии» серьезному испытанию.

Чтобы муж не оставался в одиночестве, сначала Сандра каждый день брала его с собой на работу. А потом отказалась от статуса судьи, хотя могла занимать эту должность до конца жизни[246] (любимый муж нуждался в заботе, хотя уже с трудом узнавал жену).

В 2007 году желтая пресса написала, что Джон О’Коннор влюбился — в женщину с болезнью Альцгеймера. Такое иногда случается с жертвами этого заболевания: они полностью забывают о своем браке. Собравшись с силами, Сандра О’Коннор решила использовать ситуацию, чтобы привлечь внимание к этой безжалостной болезни. «Я счастлива, что это делает Джона счастливым», — говорила она мужественно. Хотя сердце ее наверняка обливалось кровью.

Вот так выглядит преданность.

Мы открыты для боли в том, что касается семьи, личных отношений, всеобщего обозрения. Эти темы делают нас уязвимыми. Защитить себя легко: нужно всего лишь закрыться. Чтобы продержаться более пяти десятилетий, как это сумела О’Коннор, нужно постоянно подставлять другую щеку, быть уязвимым, ставить другого на первое место, прощать, любить, принимать и беречь.

Сможете это сделать? Вы настолько сильны? Вы достаточно любите?

То же относится и к делу, которому мы посвятили себя. Если мы не справимся с ним, то нам придется подниматься снова. Наша преданность подвергнется непостижимым испытаниям. От нас потребуются жертвы. А потом — новые жертвы.

Сумеем ли мы это сделать? Сможем продолжать отдавать, стремиться соответствовать невероятно высоким стандартам? По словам Мартина Лютера Кинга, мы достигаем вершины горы.

Мы прикасаемся к чему-то особенному, высшему, к чему-то священному.

Самой впечатляющей операцией Второй мировой войны была не «День “Д”». В каком-то смысле — ровно наоборот. В высадке на побережье Нормандии участвовало почти 160 тысяч солдат. А вот эвакуация из Дюнкерка, произошедшая почти ровно четырьмя годами ранее, затронула около 340 тысяч военнослужащих. И там не было долгих лет планирования и репетиций. Все разыграли «с листа» с помощью бесчисленных гражданских и военных: они спокойно шагнули вперед и выполнили то, что требовалось.

Конечно, слава досталась первым, но и без запредельного героизма и дисциплины вторых ничего не вышло бы. Одно было великолепно, но другое, как понимали уже в то время, — просто чудом.

Бесспорно, это было поражение, и все же порядок и дисциплина, с которыми прошла эвакуация, действительно вдохновили Британию. Вскоре Черчилль произнесет свою знаменитую речь о борьбе до конца — на пляжах, в воздухе, в полях и на улицах. Почему Англия считала, что сможет это сделать? Потому что Черчилль знал это благодаря увиденному в Дюнкерке.

«Войны не выигрываются эвакуациями, — сказал он. — Но в этом избавлении была победа»[247].

Иногда приходится спешить.

Иногда требуется воздержаться от огня.

Но часто самое трудное — пойти другим путем.

Инстинкт требует двигаться вперед. Какая-то часть нашего «я» чувствует, что скорее умрет, чем признает поражение или, того хуже, сбежит. В сказках и учебниках истории отступление — противоположность героизма, мужества, дисциплины. Однако иногда это именно то, что необходимо сделать, набравшись самообладания и мужества.