Подумайте о королеве, переживавшей свой annus horribilis — несчастливый год. Об Анне Франк, 25 месяцев просидевшей на чердаке и жизнерадостно описавшей это в своем дневнике. О Стивене Хокинге, который провел сорок лет в инвалидном кресле из-за бокового амиотрофического склероза. О Марке Аврелии, который всю жизнь страдал от болезни желудка, войн, наводнений и настоящей чумы, но который все время напоминал себе, что нет ничего невыносимого (а единственное, чего нельзя вынести — наша бренность, — решает эту проблему за нас)[259]. Подумайте о матерях, которые переживали послеродовой период.
Подумайте о людях, которые боролись с раком, банкротством, унизительной неудачей. Подумайте о наркозависимых, которые сражались с ломкой, чтобы вернуться с самого дна. Подумайте о людях, которые пробивали себе путь из нищеты многих поколений. Подумайте о рабах, которые пережили худшее из того, что люди могут сделать друг с другом.
Они продолжали идти. Они не сдавались. И все же, как писала Майя Энджелоу[260], они поднимались. Тем самым облагородив и возвысив свою борьбу выносливостью и спокойной стойкостью.
Они доказали, что возвысились над испытаниями, выпавшими на их долю. Они продолжали идти вперед.
И вы можете.
Не отчаивайтесь. Не сдавайтесь. Сохраняйте веру.
Потому что однажды вы посмотрите назад и увидите другую сторону этой борьбы. И обрадуетесь, что сделали это.
И мы все будем рады.
К 66 году до н. э. Помпей уже заслужил титул Magnus[261], и это сделало его и фактически, и по имени
Теперь же ему пришлось разбираться с киликийскими пиратами, терроризировавшими Средиземноморье. Но прежде он пообщался на острове Родос с философом-стоиком Посидонием — одним из величайших умов античного мира.
Прощальное напутствие Посидония могло показаться излишним. «Тщиться других превзойти, непрестанно пылать отличиться», — сказал он амбициозному военачальнику, процитировав Гомера[262]. Но Посидоний имел в виду не победы над врагом, а то, как победить самого себя. Не получать почести, а
Плутарх рассказывает об Эпаминонде[263] — гораздо менее известном полководце и государственном деятеле Греции, жившем за много поколений до Помпея. Несмотря на военный гений, проявленный на поле боя и вне его, Эпаминонда назначили на оскорбительно незначительную должность в Фивах: поручили следить за городскими улицами. Он не стал возмущаться или отчаиваться от такой несообразности (некоторые завистливые и боязливые соперники считали, что это фактически положит конец его карьере), а принялся за работу, заявив, что «не только должность делает честь человеку, но и человек — должности»[264]. Плутарх пишет, что «этой службе, которая до него сводилась к надзору за уборкой мусора и стоком воды, он сумел придать значительность и достоинство»[265] — благодаря упорному и добросовестному труду.
Именно это Посидоний пытался донести до Помпея, а Помпей не смог до конца осознать. Дело не в том, что мы делаем, а в том, как мы это делаем и, следовательно,
Слишком часто мы видим, что люди предпочитают быть великими профессионалами, а не просто великими; считают, что нужно гнаться за успехом, искусством, славой или властью в ущерб всему остальному.
Должно ли быть так? Разве есть противоречие между тем, что вас любят, и тем, что все идет прекрасно?
Или воздержанность, как утверждал Цицерон, может быть украшением на вершине великой жизни?
Королева Елизавета унаследовала монархию. Марка Аврелия еще юношей предназначили в императоры. Однако царственность им придавал не трон, а поведение. Они были теми, кого древние называли
После того как мы побороли себя, победить мир почти легко. Хотя, конечно, первое удалось меньшему числу людей.
Когда вы изучаете истинных мастеров любой профессии, вы обнаруживаете: их мало волнуют победы, деньги, слава — большая часть пришедшего к ним вместе с успехом. Их путь всегда был направлен к чему-то большему. Они не соревнуются с конкурентами. Они сражаются с самими собой.
Самодисциплина никогда не связана с наказанием или лишением. Она в том, чтобы стать лучшим — из тех, кем
