Подобное происходило и с Катоном Старшим. Его ранний аскетизм выделялся на фоне упадочных лидеров Рима. Плутарх пишет, что тяготы и наслаждения не смогли его одолеть «не только в ту пору, когда он был еще молод и честолюбив, но и в глубокой старости, когда и консульство, и триумф уже были позади; так привыкший побеждать атлет не прекращает обычных упражнений и остается все тем же до самой смерти»[279].
Таков парадокс успеха. Именно когда мы думаем, что заслужили право ослабить дисциплину, мы больше всего в ней нуждаемся. Плата за усилия? Гораздо больше напряжения. Гораздо больше отвлекающих факторов. Гораздо больше возможностей.
Единственное решение?
Еще больше самообладания!
Достигать чего-то — это здорово. Стать эгоистичным придурком из-за успеха? Решить, что вы стали лучше или важнее других? Ну-ну.
Что впечатляло Плутарха в Катоне и впечатляет нас в Меркель? Они не использовали свою власть или положение, чтобы, как многие, купить эго. Они — исключения из правил.
На одной из самых пронзительных фотографий с похорон принца Филиппа в середине 2021 года почти 95-летняя миниатюрная королева Елизавета сидит в полном одиночестве в капелле Святого Георгия. Конечно, королевской семье предоставили возможность[280] пригласить на похороны большее количество людей. Но королева сразу же отказалась, заметив: это было бы несправедливо по отношению к миллионам британцев и граждан Содружества, которые соблюдали и уважали протоколы безопасности во время пандемии.
Проведя всю жизнь в рамках протокола, она не собиралась и в этот раз сделать исключение. Возможно, ей удалось бы избежать последствий. Но не бесчестья. Да, это означало, что ей придется провести один из самых трудных дней в своей жизни в одиночестве. И все же она не осталась без поддержки. Долг укреплял ее характер. Дисциплина помогала справиться. Более того, ее монашеское благочестие
«Возьми и брось меня, куда хочешь, ведь и там будет со мной милостив мой гений», — писал Марк Аврелий[281]. Он говорил это не только как хороший друг самому себе, но и потому, что результатом его умеренности и самоконтроля была стойкость. В дар от строгости и самообладания он получил спокойствие — как при успехе, так и во время невзгод. Это может оказаться и у нас, когда мы перестанем заботиться о чужих словах или делах, а будем думать о том,
Так произошло и с Меркель. Во время сирийского кризиса она разрешила въехать в Германию миллиону беженцев — это больше, чем приняла любая другая страна Европы.
Решение канцлера было спорным. Меркель могла бы проигнорировать кошмарные проблемы с гуманитарной помощью. Могла бы переложить их на другого лидера. Могла бы думать только о грядущих выборах, как это делают большинство успешных политиков.
Вместо этого она подошла к проблеме, как
Легко быть скромным, когда есть повод. Но теперь у вас есть возможность потакать своим страстям. Легко следовать правилам, когда вы не выше их. Теперь люди будут оправдываться за вас. И речь действительно идет о
Именно на пике силы нам нужен наиболее ясный ум. Мы не можем допустить ослепления богатством или чувством превосходства. Сенека писал: «Люди низкого положения более свободны в своих действиях, когда дело доходит до применения силы, до тяжб, поспешных ссор и потворства своему гневу; удары, которыми обмениваются равные, не причиняют особого вреда. Но для правителя даже повышение голоса и несдержанный язык противоречат его величию»[283].
Самообладание требует большего, но не обязательно порождает большее. Оно не упрощает себя. Вознаграждение за него — миллион соблазнительных причин (и долларов). Слишком много, чтобы сдаться.
Покажите, что вы лучше и выше. Что ваша победа не была случайностью, что вы заслужили ее, что у вас есть все необходимое, чтобы поддерживать и сохранять ее.
Сконцентрируйтесь на главном.
Не надувайтесь из-за изменений в вашей судьбе.
Покажите, что успех не изменил вас.
Что он даже сделал вас
Добродетели сходны с музыкой. Они вибрируют на более высокой, более благородной ноте.
«В начале было Слово», — написано у Гёте в «Фаусте».
Затем он исправляется. Нет, в начале было
