И снова мысленный вздох прозвучал в голове Малакара Майлса.
Той же ночью Малакар вызвал на Землю специальный почтовый корабль, чтобы тот забрал и доставил посылку в Генеральный Штаб ОЛ на планете Элизабет. Это обошлось в астрономическую сумму, но банковский счёт Малакара выдержал бы и не такое. Он лично погрузил упакованный шар в звездолёт и присовокупил записку: «Джентльмены! Всего вам наилучшего! Малакар Майлс, 4 Космофлот, капитан в отставке, ДИНАБ». Потом он принялся читать, а в некоторых случаях и перечитывать, творения врача-экзопатолога Лармона Пелса.
Когда утро осветило нависшие над Манхэттеном туманы, он всё ещё читал. На листке бумаги, кроме медицинских терминов, вызвавших его персональный интерес, было написано всего две фразы: «Дейбианская лихорадка» и «Непонятная заинтересованность в деле Х».
Тут Малакар подумал, не пора ли отдохнуть; решил, что не пора, встряхнул себя стимулятором.
У Морвина может быть ещё кое-что из того, что мне нужно, решил он.
Позже, сидя за столом, Морвин говорил:
— ...трудную вы задали мне задачу, сэр. Мне уже приходилось делать вещи, граничащие с кошмаром, но никогда с таким мощным эмоциональным зарядом. Я страшно устал, но совсем не хотел терять сознание вот так, прямо на кушетке.
— Прости. Я не подумал, что это произведёт на тебя столь сильное впечатление.
Морвин улыбнулся и отхлебнул кофе.
— Я рад, что вам понравилось.
— И ты всё так же уверен, что не возьмёшь денег?
— Нет, спасибо… Можно мне ещё раз подняться наверх, посмотреть на вулкан?
— Конечно, и я с тобой. Доедай, и пойдём.
Они поднялись на верхний уровень, и смотрели оттуда вниз, вверх и вокруг. Солнце превратило некоторые части ландшафта в золотистое конфетти. Линия горизонта напоминала покосившийся забор. В чёрном кратере булькали оранжевые огоньки. Комья лавы взлетали в небо. Время от времени по земле пробегала дрожь. Когда ветер менял направление или усиливался, дымовой занавес раздвигался, и можно было рассмотреть бьющиеся 0 подножье конуса, искажённое горячими газовыми линзами, чёрные воды Атлантики. У самой земли листья толстых, с человека обхватом, лиан, звенели свежестью, наверху они были чернее ночи.
— …трудно поверить, что вся Земля такая, — -говорил Морвин, — и что это происходит на наших глазах.
— Спроси об этом ОЛ — это их рук дело.
— …и никто никогда не поселится на родной планете…
— Я живу здесь — как напоминание о преступлении и предостережение.
— …во Вселенной множество миров, похожих на нашу прежнюю Землю. На них живут миллиарды ни в чем не повинных людей.
— Когда ставишь себе целью покарать преступников, стараешься не замечать невиновных. Таков путь мщения.
— Если не мстить, через несколько поколений не будет преступников, не будет и невиновных. По крайней мере, новое поколение ни в чем не будет виновато… а планеты сохранятся зелёными.
— Такой взгляд на вещи чересчур отдаёт философией для меня — человека, много видевшего в жизни.
— Я пережил то же самое, сэр.
— Да, но…
Малакар прикусил язык.
Они смотрели вниз, потом:
— Этот специалист по болячкам, доктор Пелс, останавливался в последнее время на Хонси?
— Да. К вам он тоже залетал?
— Давно… Что он у вас искал?
— Какую-то медицинскую информацию, статистику и человека, которого у нас нет.
— Человека?
— Кажется, зовут его Хайнек, или что-то в этом роде. Но в наших компьютерах ничего о нем не было… Ого, вот это вспышка!
Х? спросил себя Малакар. Может этот Хайнек или как его там, быть носителем заразы? Я тоже никогда не слышал о нем, но если он и в самом деле…
«Дейбианская лихорадка», вспомнил Малакар, «впервые была отмечена не на Дейбе, а на других планетах. Она безусловно смертельна, за одним исключением. Я имею в виду, конечно, случай Х. До сих пор неизвестно, каким образом передаётся эта болезнь».
Если этот человек и есть Х, может он быть невольным разносчиком инфекции? Узнать настоящее имя человека, данные о котором затребовал Пелс, не составит никакого труда.
Вспышки дейбианской лихорадки всегда сопровождались полудюжиной других не менее экзотических болезней. Одновременность их казалась совершенно необъяснимой. Но этот Х болел неисчислимым множеством болезней и всегда выздоравливал, по крайней мере, его признавали здоровым. Возможно ли, что некая особенность, присущая только Х, заставляет все перенесённые им болезни давать рецидив одновременно?
