— Из твоей биографии, которую написал Гиллан. Я увеличила её и переделала на объёмную. Это — лучшая из всех, которые у меня есть.
— Не читал этой книги… Я всё стараюсь сообразить, где же это меня так…
— Перед манёвром «Параметр восемь», когда ты готовил Четвёртый флот к заходу на Коклин. По книге, тебя сфотографировали за час до вылета.
Улыбнувшись, Малакар посмотрел на неё.
— Кажется, всё так и было, — сказал он, и Джакара тоже улыбнулась.
— Сигарету? — предложил он.
— Нет, спасибо.
Тогда он закурил сам.
Как меня угораздило влипнуть в такую историю? — спросил себя Малакар. Классический патологический случай преклонения перед героем, и герой этот — я. Если я скажу что-нибудь не то, она тут же рассыплется на куски. Как вести себя в таких случаях? Наверное, если показать ей, что я сам нервничаю, а потом попросить о незначительной помощи…
— Слушай, сказал он, — ты перепугала меня внизу, потому что никто не знал, что я собираюсь на Дейбу, и я уж никак не мог представить себе, что кто-то ещё помнит моё лицо. Я выбрал это заведение, а не гостиницу, именно потому, что здесь никого не интересуют имена и лица. Как ты увидела меня! Я хотел сохранить инкогнито, и подумал, что меня уже раскусили.
— Но у тебя ведь дипломатическая неприкосновенность, не так ли?
— Я не собираюсь нарушать законы. По крайней мере, пока… Но мне нужна информация, конфиденциальная информация, и без лишнего шума.
Он смотрел Джакаре прямо в глаза.
— Могу я надеяться, что ты никому обо мне не расскажешь?
— Конечно. Как я могу поступить иначе? Ведь я родилась на территории ДИНАБ. Неужели я и в самом деле могу помочь тебе?
— Посмотрим, — сказал Малакар, усаживаясь на край кровати. — Если ты так любишь ДИНАБ, то почему ты здесь?
Джакара рассмеялась и уселась в кресло у противоположной от кровати стены.
— Посоветуй, как отсюда выбраться, и учти, что эта работа единственная, которую я смогла здесь получить. Давай посчитаем, сколько нужно лет, чтобы набрать денег на билет.
— Ты здесь в рабстве или по контракту?
— Почему ты спрашиваешь?
— Я незнаком с местными законами, и думал, не придётся ли вырывать тебя отсюда силой.
— Меня? Отсюда? Обратно в ДИНАБ?
— Ну конечно. Ведь ты этого хочешь?
Джакара отвернулась и тихо заплакала. Малакар сидел молча, не двигаясь.
— Прости, сказала она, — я просто представить себе не могла, что со мной когда-нибудь случится
— Значит, твой ответ — да?
— Спасибо, сказала она. — Но есть ещё кое-что…
Малакар улыбнулся.
— Что именно? Приятель, которого ты хочешь забрать с собой? Мы и это устроим.
Джакара вскинула голову, и глаза её сверкнули.
— Ничего подобного! Ни один из здешних мне не нужен!
— Прости.
Она снова опустила глаза. Он стряхнул пепел в металлическую пепельницу на металлическом столике.
— Мне хочется сделать что-нибудь для ДИНАБ, помочь тебе в том деле, ради которого ты прилетел на Дейбу.
После долгого молчания Малакар спросил:
— Сколько тебе лет, Джакара?
— Точно не знаю, но где-то около двадцати шести. По крайней мере, я всегда так отвечаю на этот вопрос. Или двадцать восемь, или двадцать пять… Но только потому, что я ещё молода, нельзя…
Подняв руку, он заставил её замолчать.
— Я не буду отговаривать тебя. Ты и в самом деле можешь помочь мне, а про возраст я спросил тебя неспроста. Что ты знаешь о
Джакара подняла глаза к потолку.
— Болезнь эта довольно редкая и, когда человек заболевает ею, кожа его чернеет. Говорят, она поражает центральную нервную систему, действует на дыхание и работу сердца. И ещё что-то насчёт жидкости… Клеточные мембраны перестают удерживать жидкость внутри клеток. Верно. Больному всё время хочется пить, но жажда ничем не утоляется. Хотя, ведь ты и сам доктор…
— Что ещё ты знаешь?
— От этой болезни нет лекарств, и заболевший всегда умирает. Ты это имеешь в виду?
— Ты уверена? Ты ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь выздоровел?
Джакара растерялась.
— Поговаривают об одном человеке… Но тогда я была совсем ещё маленькая, сразу после войны. И почти ничего не помню.
— Расскажи мне то, что помнишь.
— Ну… это был просто человек, который выздоровел. Имени его никто не знает.
— Почему?
— Когда врачи объявили его здоровым, они решили, что люди будут бояться его, и сохранили в тайне, кто он такой.
— Х… — пробормотал он. — Потом его стали называть «Х»… Где его лечили? В какой больнице?
— Здесь, в городе. Но больницы этой уже нет.
— Откуда он пришёл?
— С Кургана. Его все так и звали: «Человек с Кургана».
— Что такое Курган?
