Василий поймал себя на мысли, что, несмотря на выдуманный запрет, постоянно возвращается в прошлое, с которым решил расстаться. Оно преследует его, как собственная тень, то набегая и становясь невидимкой, то вытягиваясь впереди и принуждая идти за собой. Цепляется за каждый его восторг или изумление, затягивая обратно в рутину нервозности и раздражения.
Он откинулся на спинку сиденья. Все! Просто наблюдать! Не сравнивать, а ощущать эту новую свою жизнь всеми органами чувств, принять её, как она есть!..
Тет уверенно вел машину в крайнем левом ряду. Справа — огромные трейлеры с прицепленными малолитражками, белоснежными моторными яхтами, нетерпеливо вздрагивающими на своем крепеже в предчувствии водной глади. Часто встречались легковушки с закрепленными на коротких платформах сзади инвалидными креслами с электрическим приводом.
Вдоль всей трассы — малоэтажные домики, отделанные снаружи светло серым сайдингом. Похожие, словно близнецы. На участках — детские пластиковые бассейны, качели. Изредка поверх забора двигались или подскакивали вверх темные и светлые головы играющих детей. Взлетал вверх оранжевый мяч, нацеленный в баскетбольное кольцо.
Василий представил, как вот в таком же доме сейчас играют Виктор с Данилой. Суетится на кухне Валерия, накрывая праздничный стол. В гостиной — ковер с ангелочками, блюдо с фруктами, цветы в вазе… Как в мониторе… Но теперь наяву! Наяву!.. Осталось совсем немного, чуть-чуть… Он с умилением закрыл глаза, слушая ровный гул мотора, ощущая горячее дуновение встречного потока воздуха, идущего из открытого окна.
Машина снизила ход. Некоторое время еще медленно ползла вперед, а затем вовсе остановилась. Эта перемена в движении заставила Василия встрепенуться. Оказывается, он задремал.
— О, черт! — выругался Тет. — Совсем забыл! Сегодня же последний понедельник мая! Зачем я поехал через центр!? Теперь будем стоять, пока парад пройдет. Он выключил двигатель, досадливо смахнув челку с глаз. Положил руки на рулевое колесо, уперся подбородком, тупо глядя через лобовое стекло.
Впереди — мигающие полицейские огни.
Перекресток был закрыт с двух сторон, давая большой колонне беспрепятственно двигаться по центральной улице. Нарастающие звуки марша… И вот он, школьный оркестр! Впереди в длинных шортах и белой рубашке, высоко поднимая колени, маршировал мальчик, тамбурмажор. На шее — треугольный зеленый галстук. В правой руке — жезл, отбивающий такт для барабанов! Заученные, отработанные движения. Нечто механическое. Как у того полисмена в аэропорту. Следом ровными рядами — школьники с духовыми инструментами! Не глядя по сторонам, раздувая щеки, они с усердием дули в мундштуки, словно старались раздуть блестящие на солнце трубы до неимоверных размеров.
За ними — пожилые мужчины в синих мундирах при шпагах. Они не старались попасть в такт, шли вразвалочку, жестами приветствуя зевак… На груди при каждом шаге вздрагивали блестящие на солнце медали и значки. Кое-кто из них пытался на ходу имитировать фехтование, обозначал выпады шпагой или защиту от невидимого врага… Шапки с пышными султанами плавно колыхались при каждом движении.
Чуть позади, ехал открытый джип времен второй мировой войны. Судя по перекинутым через плечо широким ярким лентам с многочисленными наградами и знаками отличия, пассажиры — самые уважаемые ветераны. В меховых накидках и треуголках, они старчески улыбались, словно надели на лица застывшие морщинистые маски. В приветственных жестах держали на уровне плеч ладони, заставляя их едва колебаться, словно от порыва встречного ветра. Неуклюже поворачивались корпусом из стороны в сторону.
За ветеранским джипом пританцовывали с прыжками и кульбитами гимнасты, размахивали звездно-полосатыми флагами. Потом — эквилибристы, жонглируя кеглями и шарами. Далее, шла нестройная толпа карнавальных персонажей — зеленые шрэки, микки-маусы, медвежата, зайчики, бэтмены, человеки-пауки… Завершал процессию здоровяк в кроссовках. Тянул тяжелый пластиковый рефрижератор на колесах. Из коробки торчали бутылки с водой, парил искусственный лед.
Не успела вся группа пройти, а уже нарастал звук нового торжественного марша. На смену прошедшей праздничной колонне, появилась очередная. А за ней — ещё одна. И еще! Словно вагоны, тянущиеся за паровозом, который давно пропал за горизонтом. И между ними, как сцепка — парень, тянущий рефрижератор, из которого, словно маленькие парильщики, едва видимые в тумане, выглядывали запотевшие горлышки бутылок.
Каждый следующий оркестр старается ровнее и громче чеканить шаг, сильнее раздувать щеки, дуя в трубы, веселее и задорней танцевать. Надо же перещеголять предшественников!
Обочины сплошь заняты разношерстной публикой на складных стульях. Все цвета человеческой кожи! И флаги, флаги, флаги… Маленькие и большие, воткнутые в землю и закрепленные на детских колясках, на футболках зрителей и спинках стульев, на бейсболках и кроссовках. Впечатление, что всё вокруг покрыто одним-единственным звездно-полосатым узором.
