Когда Жанна зашла в комнату, он притворился спящим, хотя ему очень хотелось вскочить и начать расспрашивать, где она была. Впрочем, Умид заранее знал, что жена ответит на все его докучливые вопросы. «После собрания зашла к подружке, слушали новые магнитофонные записи!» Или: «Зашли всей нашей группой в кафе, не могла же я от всех отколоться!» Или еще что-нибудь в этом роде. Притом Умид знал, что она будет говорить, откровенно посмеиваясь над его подозрительностью. Лучше ни о чем не допытываться, а то еще больше себя унизишь. Да и в ссоре они! До каких же пор он будет всегда заговаривать с ней первым?..
Шурша платьем, Жанна стала раздеваться. Холодный голубоватый лунный свет, падающий в окно, лился по ее округлым плечам, по груди, при каждом повороте словно бы спиралью закручивался вокруг ее талии и бедер. В сумерках ее тело казалось высеченным из мрамора. Из теплого мрамора, живого. И Умиду стало еще труднее притворяться спящим.
Не надев даже сорочки, Жанна прыгнула в свою постель, накрылась легким пуховым одеялом. Притихла всего на минутку, а потом беспокойно заворочалась, завздыхала…
Уже засыпая, Умид почувствовал, как его шею обвила горячая обнаженная рука. В тот же миг жар приникшего к нему шелкового тела охватил его. Он порывисто обнял Жанну, стал покрывать поцелуями ее полуоткрытый рот, прохладные бархатистые щеки, мерцающие в темноте широко раскрытые испуганные глаза.
— Милый, милый, — шептала Жанна, обдавая его горячим дыханием.
Потом Жанна уснула и улыбалась во сне. Умид, приподнявшись на локте, любовался ею. Она очаровательна, его жена. Лицо ее в лунном свете казалось одухотворенным. Умид проникся такой нежностью к ней, что не удержался от соблазна ласково провести рукой по гладкому плечу и шее, где слабо билась голубоватая жилка. Жанна смешно, по-детски облизнула губы и что-то пробормотала. Потом схватила его за руку и, прижав к груди, проговорила:
— Наконец-то, Роберт…
Умид отдернул руку, будто его ударило током. Отодвинулся к стене, и показалось ему, будто это не жена лежит, а аждарга[25] в образе Жанны. «Наваждение какое-то, — подумал Умид. — Может, мне померещилось? Нет, я, кажется, действительно стал чересчур нервным… А если и не ослышался, — что такого? Мало ли какой вздор может присниться человеку?!»
Утром, когда Жанна умывалась, стоя в одной рубашке у рукомойника, Умид заметил на ее плече два пятна, одно маленькое, другое побольше, как два лиловых цветка. Увидев в зеркале, как пристально Умид разглядывает ее, Жанна обернулась и, смеясь, провела мокрой ладонью по его лицу. Сказала с укоризной:
— Эх ты, греховодник, преподнес мне два подарочка…
…В начале марта, в оттепель, Шукур Каримович попросил Умида съездить денька на два-три в Ак-Курганский район. Вместе с заместителем директора по хозяйственной части. Там выделена была для института обширная территория, которую планировали в этом году засеять новыми сортами. Умиду и заместителю Шукура Каримовича предстояло проверить, насколько подготовлены поля к посеву: до заданной ли глубины проведена вспашка, вывезены ли уже на поля удобрения, вычищены ли арыки. Да немало и других мелких вопросов они должны были решить на месте.
Встав чуть свет, Умид облачился в телогрейку, напялил ушанку, на ноги надел шерстяные носки, а потом натянул кирзовые сапоги. Обряжаться в этакий «маскарад» Жанна ему великодушно разрешала, только когда он уезжал в кишлак. Она понимала, что там следует появляться именно в такой рабочей робе, если не хочешь вызвать насмешку у тамошних. «До чего ж там отсталые люди! — сетовала Жанна. — Когда мы наконец село приравняем к городу? — И вздыхала: — Наверно, никогда этого не будет…»
— Сколько дней ты там пробудешь, милый? — спросила она, когда Умид у калитки поцеловал ее в щечку.
— Ну, сегодня, завтра… Думаю, двух-трех дней нам хватит. Послезавтра к вечеру, может, вернемся.
У подъезда института уже стоял малолитражный автобус, дожидаясь пассажиров. Заместитель директора задерживался. Умид занял переднее сиденье и, вынув из кармана книгу стихов Гафура Гуляма, углубился в чтение. Он не заметил, как прошло около часа.
— А-а, Умиджан, вы уже здесь! Здравствуйте! — послышался голос его спутника, заставивший вздрогнуть задремавшего было шофера. Грузный заместитель директора едва протиснулся в дверь.
Автобус тотчас тронулся.
