На краю клумбы, рядом с засохшей базиликой, черной маленькой точкой зияла норка, окруженная пологим земляным валом. А вокруг проворно носились муравьи. Невесть откуда суетливо тащили крошки хлеба, ячмень, семена райхона. Втаскивали в норку и опять выбирались наружу, бежали на поиски новой добычи… Наблюдая за ними, Умид опустился на корточки. Через некоторое время муравьев с ношей собралось у норки очень много. Они суетились, перебегали с места на место, мешали друг другу, — беспокоились, что не смогут внести припасенное добро в свои закрома. Некоторые принимались оттаскивать от норки мешающие им крупинки земли.
Умид решил помочь этим маленьким богатырям. Он сунул палец в норку и отколупнул ее краешек. Но, видать, сами муравьи куда искуснее мастера — норка шире не стала, а засыпалась землей. Умид посетовал, что вмешался не в свое дело, но продолжал смотреть. Через какую-то минуту муравьи проделали лазейку сквозь развалины и вскоре расчистили вход полностью. И опять разбежались по своим муравьиным делам! Теперь Умид ради интереса засыпал норку землей да еще и примял ладонью. «Неужели они сумеют отворить врата в подземный мир без моей помощи?» — подумал он.
Было жарко. Спину и затылок припекало солнце. Умид подошел к колонке, напился. Когда обернулся, увидел, что муравьи уже выбрались из-под земли и как ошалелые носятся вокруг норки, будто разыскивают врага, который засыпал их дом. Наконец успокоились и начали помогать тем, что возвращались с добычей, затаскивать зернышки под землю. Иногда муравьи сталкивались и замирали на месте, пошевеливали усиками — наверно, извинялись или здоровались. Скорее всего, это были старые знакомые…
Увлекшись, Умид долго смотрел на муравьев и раздумывал о том, каким упорством наделен этот мелкий народец. Если он опять засыплет их дом и придавит даже камнем, они все равно пробьются к свету!..
Больше часа просидел Умид, наблюдая за работой муравьев. Не заметил, как отворилась калитка и во двор вошла тетушка Чотир. Он вздрогнул, неожиданно услышав ее голос.
— Сынок, вчера Сократ-домулла приходил, о вас справлялся, — сказала старушка. — Наказывал, чтобы вы к нему наведались. Видать, это мудрый человек, сынок. Пойдите посоветуйтесь с ним. Умный человек всегда посоветует что-нибудь доброе…
— Ладно, тетушка, непременно схожу к нему.
— Умиджан, я знаю, что вы из тех парней, кто почитает стариков. Так выслушайте мой совет. Вы не обращайте внимания на этих скорпионов. Держитесь от них подальше и делайте свое дело. Только добрым делом можно угодить людям и себе… А те скорпионы сами друг друга съедят.
— Какие скорпионы, тетушка? — засмеялся Умид. — О чем вы?
— Я говорю о людях, похожих на скорпионов! Знаете, почему мало встречается этих насекомых? А вот почему. Когда у них заканчивается брачный пир, самка поедает самца! Сначала она отрывает от его тела конечности, потом высасывает из него все соки и оставляет только панцирь. Вот почему в наших краях не так-то много этих проклятых насекомых… А некоторые коварные женщины с них берут пример, — глубокомысленно заключила Чотир-хола.
Умид засмеялся и ласково обнял старушку за плечи.
— Люди должны брать пример с муравьев, тетушка! — сказал он.
Сократ-домулла увидел Умида, нерешительно переступившего порог калитки, и пошел ему навстречу. Приятельски обнял его, ласково похлопал по спине. Они поднялись на айван и уселись на постланном на полу матраце. Внучка учителя развернула перед ними дастархан, принесла крепкого чаю и сладостей.
— Я знаю, какие неприятности свалились на тебя, — сказал Сократ-домулла задумчиво. — Потому и позвал тебя, решил с тобой поговорить. Но не волнуйся, я не собираюсь тебя успокаивать. Да и зачем успокаиваться? Человек как кирпич — обжигаясь, становится твердым… Я всего только хочу рассказать тебе одну поучительную историю. Послушай-ка, что со мной однажды произошло…
Случилось это более двадцати лет назад…
Сократ-домулла проснулся с предчувствием чего-то недоброго. К тому же все тело болело, будто ему кто намял бока. Сократ-домулла сидел в постели и, потирая виски, гадал, чего это ради ему приснился сегодня дядя, который четыре года назад утопился в реке, оставив записку, чтобы никого не винили…
