Правда, сейчас ответы возникают сами собой при, так сказать, эмпирическом опыте. Сознание Ивана Ивановича пребывает в состоянии покоя и равновесия, но и не без сопутствующих тому изменений. Всё его естество мистическим образом то исчезает, то появляется, то исчезает, то появляется… словно мигалка или мерцающий свет. Причём речь здесь идёт лишь о действиях без кульминаций, ибо ни мёртвого сна, ни полного пробуждения достичь он не может. Зато скорость, с которой противоборствующие силы сменяют друг друга, неуклонно повышается, что укрепляет иллюзию их собственной непрерывности и приближает эффект консолидированной одновременности… Подобная реинкарнация весьма отличается от всех известных шаблонов, ибо «перерождается» наш Иван Иванович в том же самом мире, в котором параллельно «умирает», не теряя при этом чувства целостности жизни.
Но, главное, он не может точно сказать, в какой момент началось этакое его приключение и когда закончится. Ежели выражаться категориями «прошлого» и «будущего», то мерцает он вроде всегда, и позади него может быть только бесконечная череда начал, а впереди – бесконечная череда концов. Хотя тут ещё нужно выяснять, как правильно счёт вести: от появления к исчезновению или от исчезновения к появлению? Вот на этой мысли у Ивана Ивановича и случается «исторический» поворот. Как только он обращает внимание на сие обстоятельство, так сразу же возникает тот самый эффект одновременности, и сидеть на двух стульях становится невозможным. Он интуитивно выбирает родное себе направление и проникается смыслом собственной вибрации. На самом деле никакого зигзагообразного движения между жизнью и смертью не происходит, ибо его сознание периодически выходит из небытия в бытие, как если бы он шагал по темнеющему коридору и всё ярче зажигал фонарь. Обратное же направление суждено той ментальности, которая не совсем ему принадлежит. Значит, здесь присутствует кое-кто другой, который смотрит на вещи противоположным образом. Выходит, когда Иван Иванович целеустремлённо просыпается, в это время некая персона упорно засыпает, из-за чего сохраняется состояние всемирного «полудрёма». Получается, душа Ивана Ивановича является какой-то коллективной собственностью? Интересно, кто же вместе с ним вершит этакое общее дело? Впрочем, об этом мы узнаем в следующей главе. Но, несмотря ни на что, предложенная модель Мироздания выглядит гораздо внушительнее, нежели диалектический материализм Маркса! Ведь речь-то идёт о вечности…
– Давайте рассмотрим пример с обычными песочными часами! – не унимается Лев Алексеевич. – Верхняя колба, в которой объём песочной массы уменьшается, означает завершение времени; нижняя колба, куда ссыпается вещество, знаменует временное начинание. Сначала субстанция втягивается в воронку небытия, а затем с обратной стороны выбрасывается из жерла бытия. Получается, время не может начинаться, если предварительно не будет заканчиваться. И это закон! Обычные песочные часы мы переворачиваем, но в замкнутой системе момент начинания и момент завершения – это одно и то же мгновение. Таким образом, в часах вечности выброс создаёт ту же самую воронку, которая его порождает, и тогда уже первое предшествует второму. Выходит, завершение и начинание выступают причинами друг друга! И чем дольше тянется одно, тем дольше тянется другое.
