Умирать не больно полностью

– Нет! – Голос Оливы стал резким, хриплым. – Мы отнесем эту запись в полицию! Они поверят нам, Дэйзи! Я не позволю… – Она что-то завопила, и запись оборвалась.

Несколько секунд я не шевелилась, продолжая переживать услышанное. Перед глазами плыли картинки: лица девушек, их руки, их тела – все в крови.

Потом я опустила руку и посмотрела на диктофон. Вот и доказательство того, что Дэйзи Келли не лгала о похищении, что Олива Дюваль, возможно, умерла не от болезни.

Я представила, как мама, сидя здесь по ночам, прослушивает эту запись раз за разом. Изучает, запоминает… сотни раз. Должно быть, она испытывала ужасную боль, вслушиваясь в эти чудовищные крики.

Я и сама почувствовала себя нехорошо и, сжав диктофон в руке, подошла к окну, чтобы отпереть створки. Уже смеркалось. Дождь так и не начался, небо было черным, словно смоль, тучи скрывали и луну, и звезды. Где-то вдали над лесом вспыхивала молния.

Я вдохнула полной грудью, все еще ощущая, что скоро начнется приступ.

Эта запись как… письмо в бутылке, которое могут обнаружить через десяток лет, или как письмо в будущее, оставленное потомкам. Эти голоса – они живые, они принадлежали реальным людям, которых кто-то по прихоти убил.

Я отвернулась от окна, подставив затылок осеннему ветру. Я должна отдать эту запись детективу Гаррисону. Пусть проведет экспертизу, или что еще там можно сделать. Я должна убедить его в том, что на Дэйзи Келли напал Криттонский потрошитель.

Успокоившись, я записала всю новую информацию без искажений в ежедневник, потом добавила свои собственные соображения и выводы. Закончив, я взяла ноутбук и ввела имя Лауры Дюваль в городе Эттон-Крик. Олива была ее сестрой. Они с Дэйзи Келли были вместе в той клетке, подбадривали друг друга, разделили друг с другом эту судьбу.

Особенные, особенные. Они были особенными для Криттонского потрошителя.

Я не хочу этого ребенка!

Это чудовище испортило судьбы всех тех девушек, осквернило их тела, их души, даже их понимание о материнстве. От злости у меня начали подергиваться колени, и я едва не уронила ноутбук.

Вот она, Лаура Дюваль. На вид обычная, миловидная женщина. Светлые волосы, овальное лицо, высокий лоб, скрытый челкой. Работает в городской больнице. Возможно, я могла видеть ее, но не обращала внимания. Как обычно.

Я достала из кармана телефон и набрала домашний номер Лауры Дюваль. После гудков последовало соединение, и я услышала до ужаса знакомый голос в трубке:

– Здравствуйте, Леда Стивенсон у телефона.

Повисла тишина. Это я, отчего-то испугавшись, сбросила вызов и кинула телефон на диван. Я еще несколько секунд смотрела на мобильник, боялась, что вновь зазвонит, хотя понимала, что Леда Стивенсон – та девушка-цыпленок, которую я знаю, – ни за что не станет перезванивать.

Затем я посмотрела на мамину доску преступлений Криттонского потрошителя и поняла, что нужно добавить на нее фотографии Дэйзи Келли и Оливы Дюваль. Между ними есть какая-то связь.

Связь, – повторила я это слово несколько раз, прокручивая в голове всю знакомую мне информацию.

Я вспомнила слова Ноя: «Леда Стивенсон тоже связана со всем этим».

Было далеко за полночь, когда я очнулась. Выйдя из квартиры, я будто шагнула в прошлое и, ощутив под ногами вместо пола вонючую солому, с трудом вставила ключ в замочную скважину – так дрожали липкие от пота пальцы. Вновь я дышала своей кровью, вновь чувствовала боль от вырезанной буквы под грудью.

Я медленно двинулась по коридору мимо затаившихся квартир, за дверьми которых не раздавалось ни звука. Сосредоточившись на гулком эхе собственных шагов, я пыталась вытащить себя из ужасов прошлого. Запись голосов Оливы и Дэйзи Келли смешались в голове с нежным голоском Леды Стивенсон.

Когда я пришла в себя и вновь попыталась дозвониться по номеру Лауры Дюваль, сеть оказалась занята. Скорее всего, Леда испугалась моего звонка, но я не могла себя винить за то, что бросила трубку. Услышать ее голос в Тайной квартире, когда я погружена в дело Криттонского потрошителя, было чудовищно. Конечно, можно вновь попытаться выловить ее в УЭК, но тогда меня точно посчитают сумасшедшей преследовательницей.

Это Ной связал меня с Ледой, – подумала я отчужденно. – Не знаю, как ему это удалось, но это его работа.

Выходя из подъезда, я споткнулась о порожек дома и ударилась локтем о дверь. Поморщившись и прижав к больному месту руку, я на мгновение застыла, как статуя, настороженно глядя во двор, погруженный в темноту. Пока я стояла, по дороге проехали всего две машины, и обе следовали в сторону торгового центра на окраине города.