Умирать не больно полностью

– Я не расстроена, я сбита столку. Со мной происходит что-то странное… И здесь, в Эттон-Крик, я как будто оказалась неслучайно. Но я же не никак не связана ни с Майей, ни с Ледой Стивенсон…

– Может, ты думаешь, что не связана? – перебил Ной. Я изумилась.

– Что ты имеешь в виду? – Я почувствовала мурашки, бегущие по рукам, но даже не вздрогнула, сердито спросив: – А как со всем этим связан ты?

Мы вновь встретились взглядами – глаза-льдинки и мои, почти черные, – и никто не хотел уступать. В моей голове стало пусто, мысли куда-то подевались, осталась лишь одна: я должна отвернуться. Мне нужно отвернуться, чтобы что-то вспомнить. Ной сдался первым, бросив взгляд на часы.

– Уже пора, Кая. – Он обошел меня, стараясь не касаться. – Ты ведь не хочешь опоздать на собеседование?

Точно, собеседование! Я обернулась, раздраженно следя за гибкой фигурой Ноя, и сказала ему в спину:

– Я не могу понять, в какие игры ты здесь играешь.

– Это кухня, солнышко, а не детская площадка, – усмехнулся он, двигаясь к кухонной стойке и, в частности, куску теста, который, очевидно, интересовал его больше, чем я.

Я не шевелилась, чувствуя себя обманутой. Хотя я изначально не должна была ни на что рассчитывать. Я даже не собиралась заводить этот разговор, казалось, Ной специально спровоцировал его, чтобы потом меня отшить. Сжав кулаки, я тяжело вздохнула, и вдруг он сказал:

– Мне жаль.

Я сосредоточила на нем взгляд, но Ной не смотрел на меня. Он же не с тестом говорит?

– Мне жаль, что ты думаешь, будто я играю с тобой в игры – это не так. Честно. Я лишь хочу помочь тебе, но, к сожалению, ты должна сама найти ответ. Только так ты вернешься. Я правда хочу помочь, – повторил Ной, наконец-то одарив меня мягким взглядом. – Но не могу.

– Куда я вернусь? – поторопила я с ответом, даже не обратив внимания на его извинения. – К чему именно вернусь? Зачем?

Поток моих вопросов прервал звук мобильника, напоминающий о том, что следует спешить на собеседование. Я упрямо сжала кулаки.

– Ты прав, я уже опаздываю. Но знай: мы договорим позже.

Ной в ответ лишь невозмутимо улыбнулся:

– Оставить тебе кусочек торта к возвращению?

Кафе «Шерри» находилось рядом с университетом. Эта улица была отдельным мирком, отрезанным от цивилизации: вдоль дороги стояли газовые фонари, окруженные клумбами; свет отражался от влажного после дождя асфальта, смешиваясь в лужах с яркими отблесками витрин книжных магазинов, лавок с сувенирами и вывесок.

Когда я вошла в кафе, никто даже не обратил на меня внимания – все столики и отдельные кабинки были заняты. Воздух был насыщен ароматами кофе, корицы, кардамона и ванили; отовсюду слышались веселые голоса, смех и даже пение; откуда-то сверху лилась мягкая музыка.

С трудом пробравшись мимо двух официанток с подносами с пивом, я направилась в кабинет администратора. На стенах я заметила картины в стиле ретро, на которых были изображены парочки, сидящие с чашечками чая кто в кафе на террасе, кто на балконе.

В кабинете администратора меня уже ждала невысокая пухленькая дама в сером шерстяном платье и кардигане цвета кофе, харизматично улыбнувшаяся при виде меня.

– Ты, должно быть, Кая Айрленд! Я – Стефания. – Она наклонилась через стол, заваленный бумажками, и пожала мою руку. – Я так тебя и представляла. – Я собиралась ответить, но Стефания не дала шанса и рта раскрыть: – Видела, сколько народу сегодня? Студенты словно с ума сошли. Кажется, здесь собрался весь город! Как первое впечатление?

Дурацкое название, уйма народу, пахнет хорошо.

– Тут мило, – улыбнулась я фальшиво-искренней улыбкой. Я казалась самой себе мрачной особой по сравнению с этой воодушевленной женщиной.

– Так. – Стефания по-прежнему улыбалась, но ее голос стал официальным. – Ты хочешь здесь работать?

– Да. – Я кивнула и неловко улыбнулась: – Здесь… особая атмосфера.

И мне все время придется притворяться, что я в хорошем расположении духа.

– Присаживайся. – Стефания кивнула на стул, и я поняла, что еще не прошла проверку. Да, я кажусь людям серьезной и ответственной, но тут нужно что-то другое. Я опустилась в кресло. – Расскажи что-нибудь о себе, – попросила она, убирая свои светлые кудрявые волосы, выбившиеся из прически, за уши.

Что ей рассказать? Моя жизнь – сплошной ужас, в ней нет ни капли юмора. Прочистив горло, я все же нашлась:

– Я недавно переехала в Эттон-Крик и сейчас живу в особняке Харрингтонов.

– Правда?! – обрадовалась женщина. Я сдержанно улыбнулась. Спасибо тебе, Дориан, за то, что тебя любят и студентки, и дамы среднего возраста. Стефания рассмеялась, хотя не стала бы, знай, о чем я думаю. – Моя дочь влюблена в Дориана. С ума по нему сходит. На следующий год хочет попасть в Первый медицинский павильон.

Я кивнула, словно понимала.