Умирать не больно полностью

– Я хочу знать, что здесь происходит. Оно вокруг меня, но я ничего не понимаю. Не знаю. Как я связана со всем? А ты? Мы решили поговорить, когда я вернусь с работы.

Ной поднял на меня тяжелый взгляд, затем выполз из-за стола, умылся и вытерся бумажным полотенцем.

– Ну, – наконец сказал он, – я ни с кем и ни с чем не связан, племянница.

Слова резанули мой слух. Я ему не племянница. Я вообще уже сомневаюсь, что мы родственники.

– Если ты с этим никак не связан, тогда откуда знаешь о Леде Стивенсон? Откуда знаешь о том, что я умерла из-за нее?

Ной устало вздохнул и, скрестив руки, облокотился о стол.

– Подойди сюда, Кая.

Живот сжался от напряжения, а ноги налились свинцом от плохого предчувствия. Ной полностью преобразился: вытянулся в длину и повзрослел; с лица исчезла сонливость, а глаза стали ясными, как летнее небо без единого облачка. И я поняла: он снял маску, превратился в парня, которого нельзя разгадать, потому что у него есть не просто красивое лицо и кулинарные способности, а нечто большее. Мысль была странной, но именно в этот миг я остро ощутила, что мы с Ноем Харрингтоном из разных миров.

Я приблизилась и встала рядом, и вдруг он сказал не своим голосом:

– Ты умерла не из-за нее.

Не из-за нее?

Я в смятении нахмурилась: разве Ной твердил не это – разве не о том говорил, что я умерла из-за Леды Стивенсон?

– Но… если я умерла не из-за нее, тогда почему…

– Потому что ты с ней связана.

Отлично. Спасибо, что все детально мне объяснил.

– Ты на взводе. Ну и почему же? – спросил Ной с долей иронии. – Ты же Кая Айрленд – дочь подполковника, а? Девушка, которая никогда не теряет сомообладания. Девушка, которая всегда держит себя в руках, верно? И не имеет значения, что произойдет, ты всегда будешь такой… – Ной выпрямился и ступил на шаг ближе, пользуясь тем, что я была парализована. В этот раз не из-за приступа, а из-за его слов. – Или… я все знаю потому, что мы родственники?

Мои плечи опустились, я поняла, что ни черта Ной Харрингтон не скажет.

– Ничего я тебе не скажу, – озвучил он мою мысль. – Ни сейчас, ни завтра. У тебя, Кая, свои дела, а у меня – свои. Вот и занимайся Ледой Стивенсон.

– Хорошо, – процедила я. – Тогда мне придется самой искать правду.

– Ты только выспись хорошенько, – сказал Ной с улыбкой. – А то выглядишь не очень.

На следующий день в шесть часов утра я обнаружила себя у небольшого блочного дома, скрытого от проезжей части аллеей. Я нерешительно стояла на лестнице под карнизом, отрезанная от реальности плотной стеной дождя, и чувствовала, как штаны на задней стороне икр становятся влажными.

Я снова вспомнила, как несколько дней назад миссис Нэтвик рылась на полке в поисках чего-то, что должно было мне помочь. От ее неосторожных движений на пол упала баночка со специями, но женщина никак не отреагировала на грохот. Я была готова подойти и помочь ей, но хоть я и хотела немедленно узнать все секреты, решила не давить на нее. Мама бы расстроилась, узнав, что я довела до слез ее лучшую подругу. К тому же, если я начну проявлять нетерпение, рассудила я, миссис Нэтвик тоже закроется.

Тогда я мягко сказала:

– Мама допустила ошибку, вы ведь знаете. Вы знаете, как она должна была поступить.

– Да, Кая, но я на ее месте поступила бы так же…

Тогда миссис Нэтвик раскрыла ладонь, содрогаясь от слез, и зажмурилась. Я подошла, чтобы взглянуть, что находится в ее ухоженной руке, и увидела среди крупинок риса два ключа.

– Этот ключ, – произнесла миссис Нэтвик, взяв себя в руки и указав на один из двух, – от ее машины.

– А этот? – Я взяла второй, небольшой, холодный.

– От ее квартиры в Эттон-Крик.

Теперь я нерешительно переступила с ноги на ногу, оборачиваясь и глядя в одну сторону, затем в другую, но в шесть утра, когда только-только стало рассветать, во дворе дома никого не было. Мне было не по себе от нехорошего предчувствия: вот я и узнаю, что скрывала от меня мама.

«Я войду туда», – убеждала я себя и уже потянулась к железной ручке, блестевшей от влаги, но тут дверь внезапно распахнулась, едва не сбив меня с ног. Относительно тихое утро, нарушаемое шумом дождя да проезжающими машинами, взорвалось удивленным мужским бормотанием и собачьим лаем. Послышались извинения, а затем:

– Кая?

Я удивленно подняла голову и встретилась взглядом с незнакомым парнем. Его лицо было добродушным, с легкой щетиной, волосы, торчащие из-под дождевика, – черные, как крепкий кофе. Я не могла припомнить, видела ли где незнакомца. Он вышел на площадку, намотав на кулак поводок огромного рыжего пса.

– Все в порядке? Не ожидал увидеть тебя здесь в такую рань. – Пес гипнотизировал меня взглядом, пока я становилась на ступеньку выше, а парень, наоборот, спускался вниз. Он обернулся, и я спросила:

– Мы знакомы?

– Э-э… ну да. Вроде того, – сказал он с сарказмом.

– Извини, я не запоминаю лица людей.