Лука вошел вслед за мальчишкой, прикрыл за собой дверь и закрыл пару замков. Свет горел в небольшой прихожей, освещая сидящую на полу женщину и прижавшегося к ней ребенка. Лука принюхался — разложением не пахло. Пахло чистотой, женскими духами, порошковой кашей с какими-то специями и чем-то ядовито-химическим. Лука присел на корточки и протянул руку к шее. Едва ощутимо, медленно, но пульс у нее был. У синтозомби он тоже бился. Лука осторожно поднял ей голову, поддерживая за подбородок.
— Красивая, — произнес Лука и посмотрел на мальчишку. Мама с сыном похожи не были, но Славка тоже был симпатичный. — У тебя красивые родители. А где твой отец?
Славка кивнул на руку, которую Лука принял за игрушку:
— Папа был органическим зомби, а мама синтозомби. Рука — это все, что осталось от папы.
Лука уставился на руку, а та, сноровисто перебирая пальцами, шмыгнула за спину ребенка.
— Семейка Адамс, — усмехнулся Лука и поднял женщине веко — ее зрачок сильно уменьшился в размерах… — Она жива. Что с ней? Такое у нее уже было?
Славка вытащил лежащий между ним и матерью шприц и упаковку, в которую он был завернут.
— Это полная сыворотка, чтоб навсегда излечиться от вируса зомби.
— Это должно стоить неприлично дорого, — Лука взял шприц в руки. — Откуда он у вас?
— Мама принесла, — пожал плечами Славка.
Внутри шприца осталось несколько капель сыворотки. Лука надел на иглу защитный колпачок, завернул сам шприц в упаковочный материал и спрятал в карман пиджака.
— Возможно, сыворотка еще действует, и надо подождать. Это самый лучший вариант. Но возможно, что то, что с ней происходит, это и есть результат того, что было в шприце. Как сам вирус действовал на людей индивидуально, так и сыворотка подействовала так же персонально…
— Если в шприце — в самом деле сыворотка, — уточнил Славка.
Лука удивленно взглянул на мальчишку:
— Да. Давай перенесем твою маму в комнату.
Лука обхватил Мирославу правой рукой за талию, а левую просунул под согнутыми коленками, пытаясь ее поднять, но понял, что сил не хватит. Он и до зомбивируса не был силачом — средний рост, спортивное телосложение…, а сейчас регулярные вынужденные недоедания сделали его жилистым, без капли жиринки. Лука подхватил девушку подмышки, поставил на ноги, чуть присел, взвалив ее тело на плечо, и шагнул в открытую комнату.
Небольшая, узкая кровать, шкаф, стол с большой пустой клеткой на нем и кресло возле окна. Кровать была расстелена, а хозяйка ее, Мирослава, все еще была в уличной одежде. Лука аккуратно опустил ее в кресло, выдвинул из-под стола мягкий стул с отломанной спинкой и сел на него, положив шляпу на стол.
— Вообще-то это моя комната, — вошел Славка и начал заправлять свою постель.
— Прости, — покосился на ребенка Лука, глядя на то, как тщательно тот заправляет свою постель. — Я сейчас немного отдохну и отнесу твою маму, куда скажешь. Есть еще кто-то, кто сможет позаботиться о тебе с матерью?
— Нет. У нас вообще никого нет. Где-то в другом городе живут родители мамы, но мы не общаемся. А про папиных родных, — Славка покосился на руку, лежащую у него на плече, — я ничего не знаю. Вы ведь не уйдете, пока мама не очнется?
Лука открыл, уж было, рот, чтоб сказать, что ему надо зарабатывать себе на жизнь, но вспомнил про внезапно полученные деньги.
— Нет, малыш, я постараюсь вам помочь.
— Мама меня все время малышом называла. Мне не нравится. Я уже взрослый.
— А сколько тебе?
— Десять лет.
— Да. Ты уже совсем взрослый, — улыбнулся Лука, и ребенок в ответ кивнул. — Если ты не против, я попробую разговаривать с твоей мамой.
Славка пожал плечами и ушел на кухню. Лука посмотрел в окно — в доме напротив светилось несколько окон. Новые, если так можно сказать, часы Луки показывали два часа ночи. Протянув руку, он закрыл жалюзи, повернулся к Мирославе и увидел, что у нее на содранных от падения коленях лежит рука, держа потемневшими пальцами кисть девушки.
— Мирослава… — Лука взял ее за вторую руку и нащупал пульс — тот был слабый, редкий, но стабильный, словно девушка очень глубоко спала. — Надеюсь, ты меня слышишь. Хорошо бы вызвать скорую помощь и отвезти тебя в больницу. Это, конечно, может плохо закончиться, ты же знаешь, что сейчас происходит с нашей медициной, ну да Бог с ней. Кстати…Ты же меня не знаешь. Я представлюсь — Лука Николаев, писатель, рассказчик. Занимаюсь тем, что выступаю по барам со стендапами, это такие зарисовки из жизни, часто смешные или берущие за душу. Ну, в общем так. В твоем подъезде живет моя знакомая — Ольга. Я вышел от нее поздно вечером и направлялся домой, когда твой сын пришел просить помощи у Ядвиги, на тринадцатом этаже. Он сказал, что это твоя подруга. С ней, наверно, что-то произошло. Она видела, как твой сын стоит под дверью и просит о помощи. И она не открыла. Ты же знаешь, Слава… Это ничего, что мы на «ты»? Очнешься и все мне выскажешь. О чем я говорил?
— Что я стоял под дверью бабы Яги, — напомнил стоящий за спиной Луки Славка.
Лука обернулся и улыбнулся мальчику.