Лука услышал щелчок замка и вышел из душевой. На умывальнике вместо его старых часов лежали современные электронные часы, не крутые, не брендовые, обычные часы с набором нескольких функций и интересным графическим дизайном. В металлический браслет часов были вставлены деньги. Купюры были согнуты пополам и аккуратно вложены в браслет. Не забыты, а оставлены специально. Лука пересчитал деньги и ухмыльнулся. Плата за молчание. И весьма неплохая плата.
На входе в бар «Люди» стояла вооруженная охрана. Стандартный скан его правого глаза — и вход открыт. Лука давно не был в этом баре и сейчас присвистнул от удивления — здесь стало даже круче, чем было еще пару месяцев назад. На фоне разрушающегося города, где почти любой бар теперь выглядел как захудалая забегаловка, бар “Люди” смотрелся Большим театром рядом с дешевыми площадками местной самодеятельности. Одна только хрустальная люстра чего стоила. А белые скатерти — роскошь недоступная при апокалипсисе. И все столы в баре заняты — люди отдыхают. Только люди, нет зомби… много людей, много богато одетых людей.
«Так вот почему ты оставила этот бар за собой, лживая жаба… Я женщина, мне страшно возвращаться одной, а это рядом с домом, мысленно передразнил гадалку Лука. — Где же ты сидишь,?
— Лука! — квакнуло из левого угла.
— А вот и «ква». Имя у меня редкое, — бормоча себе под нос, пошел на голос Лука, — представить, что здесь есть второй Лука, сложно.
Катя сидела за столиком с двумя хорошо одетыми дамами. Блондинка была хорошенькой, но очень пьяной, а вторая женщина была из тех, кого девушкой назвать очень трудно — высокая, крупнокостная, с широкими, не женскими плечами, но при этом удачно подстриженная и хорошо накрашенная.
«А вот и цель моего визита, — понял Лука по сканирующему взгляду. — Хоть еще не старая… и грудь есть».
— Калиста! Душа моя! — Лука наклонился и быстро чмокнул Катю в парик. — Мое почтение, дамы, — он слегка приподнял шляпу, опустил ее обратно и, не спрашивая разрешения, сел рядом с Катей. — Погадай мне, ведьма. Я так устал быть один. Хочется любви, уюта. Я тут недавно варил спагетти и подумал, а ведь для той стервы я готовил так, что мы не ходили даже в рестораны — зачем нам свидетели таинства. Ведь еда — это тоже очень интимно, сродни сексу. Сперва ты ей готовишь, а потом ее кормишь, вы утоляете голод и вам хорошо.
— Как это мило, — всхлипнула блондинка.
— Я рад, сударыня, что вы разделяете мои идеи, — улыбнулся блондинке Лука.
— Она не разделяет, — проговорила крупная дама. — Ей лишь бы напиться, а вот я поесть люблю. Катя, представь нас! — потребовала дама.
— Лука, это Оля, — показала Катя на крупную подружку, — и Юля, за которой сейчас приедет муж. А это Лука. Писатель. Я помогала ему забыть бывшую. Мы визуализировали руну Иса. Да, Лука?
— Да, Катя, — Лука подчеркнул это имя, сделав вид, что удивился. — Ты мне очень помогла, хоть и подчистила мои карманы, забрав все, до чего не дотянулись алчные ручки моей бывшей.
Катя от возмущения открыла рот, но Лука улыбнулся ей улыбкой обольстителя и положил свои пальцы на ее рот:
— Но оно того стоило. А вы знаете, Оля, — посмотрел Ольге в глаза Лука, — Катя ведь меня с крыши сняла. Я пришел на крышу самоубиться, а она там… Что ты тогда делала, ведьма? Медитировала или совершала ритуал? А вспомнил! Вспомнил! Ты молилась Фрее. За что у нас отвечает Фрея?
— За плодородие, — подсказала побагровевшая от злости Катя.
— Да. Плодородие. Молитва была услышана и мои деньги оказались в карманах Кати. Часть денег. Остальное мы пропили, молясь в барах всем богам, которые готовы были принять мою жертву.
Ольга, щелкнув пальцами, подозвала официанта и что-то быстро зашептала ему на ухо.
— Ведьма, ты обещала меня напоить, когда мы в следующий раз встретимся, — напомнил Кате Лука.
— Я тебя напою, — пообещала Ольга, отпуская официанта, — сейчас Юлю муж заберет, и напою.
Из всего, что принес официант, натуральным был только алкоголь и, может быть, хлебные палочки. Оля придвинула ближе к Луке протеиновые батончики, и Лука чуть не рассмеялся, когда Катя потянула к ним свою руку с черными накладными ногтями и получила пинок под столом от Ольги.
«Да, дорогуша, это не для тебя. Клюй хлебушек. А белок для самца, — заметил Лука. — Чувствую себя продажной женщиной, которой придется отрабатывать ужин».
После второй рюмки Луку повело. Оля кормила его с рук, он говорил ей комплименты и облизывал пальцы. Сперва куда-то делась Юля, потом Катя. Потом они шли по проспекту и курили. Оля громко смеялась над его шутками и смотрела на него сверху вниз.
— Ты на каблуках, — отшатнулся Лука, чтобы посмотреть на ее ноги.
— На каблуках, плюс прическа, — подхватив его под руку, Ольга свернула в сквер. — Да я и выше-то тебя всего сантиметров на пять.
Многоэтажка была чистой, непривычно тихой. Во всех квартирах и убежищах, где ночевал Лука, хоть что-то, но напоминало о вирусе. Или это был скелет матери его знакомого, качавшийся на террасе в кресле-качалке. Или заброшенная гостиница, с живущими на нижних этажах зомби.