— С Матвеем? — уточнил офицер, — он сказал, что приехал с родственником… Соболезную. Мы очень любили Тимофея. И это, конечно, чудовищно. Он был лучшим начальником для меня и я всегда я был против его увольнения. Еще раз — соболезную. Да вы проходите. Матвей там… пошел попрощаться с братом. Пройдемте, я покажу…
Лейтенант участливо взял Луку под руку и повел в участок.
На запахи битой штукатурки, пыли, горелого дерева, и чего-то въедливо-химического накладывался жуткий запах горелого мяса.
Лестница вниз была завалена битым кирпичом, кусками бетонных перекрытий и торчащими из них, как сломанные кости, прутьев арматуры, и им пришлось перелезть через это почти ползком. В нескольких кабинетах в цокольном этаже, куда они спустились, все еще горел свет, ходили люди, офицер в окровавленной повязке на голове монотонно, речитативом диктовал что-то в телефон.
В самом дальнем помещении Лука увидел с десяток гробов. Возле одного из них стоял Матвей.
— Матвей, этот же с тобой? — спросил лейтенант и подтолкнул Луку к Матвею.
— Да. Спасибо, — кивнул Матвей. — Мы можем попрощаться с братом наедине?
— Без вопросов. Потом выйдете сами, — лейтенант вышел.
Лука огляделся. Ну вот. Вокруг куча гробов, и ничто не помешает Матвею убить Луку и уложить его в один из них.
На крышке гроба Тима была прикручена табличка. Лука попытался прочесть, что на ней написано, но черные буквы плясали и сливались в глазах.
Лука погядел на Матвея и впервые увидел его душу — внутри человека, шипя, ползала змея. Лука зажмурился и помотал головой.
— Помоги мне, — услышал он спокойный голос Матвея, словно тот не верил в смерть брата. Матвей руками разогнул скобы, скрепляющие крышку и гроб, и с помощью Луки снял крышку.
Матвей откинул белую ткань, закрывающую тело покойного, и Лука, перед тем, как отвести взгляд, успел заметить, что тело сильно обгорело.
— Прости, брат, но я знаю, что ты не был бы против, — то, слышал Лука, ему абсолютно не нравились… Что-то хрустело, чавкало, какие-то жуткие звуки доносились из гроба, но Лука не мог пересилить себя и посмотреть, что делал Матвей…
Лука слушал звуки, но не догадывался, что они могли значить. Матвей взялся за крышку, опустив ее на гроб, стараясь попасть затворами в пазы. Лука наконец-то осмелился поглядеть на гроб и увидел, что Матвей закрывает затворы.
— Вот и все. Пусть тебе будет хорошо… Там… Брат, — голос Матвея звучал безжизненно.
«Наверно он что-то положил в гроб», — решил Лука.
— Прощай, Тим! — попрощался с покойным Лука и сделал пару шагов к двери, давая возможность Матвею проститься с братом.
— Прощай, брат. Встретимся в аду. Займи мне в котле местечко, — Матвей напоследок приложил ладонь к крышке и пошел на выход.
«Змея! Душа змеи! Никогда такого не видел! Многих видел — преступников, мародеров, убийц…. Но ни у кого не было змеи…» — размышлял Лука, следуя за Матвеем на выход из участка.
Подходя к машине Лука протянул ключи Матвею. Тот покачал головой и пошел к пассажирскому сидению. Лука сел за руль, завел машину и развернулся на площади.
— Куда теперь? — Лука притормозил перед выездом на проспект.
— Это тебе, — Матвей достал из кармана пакет, в котором лежало что-то тяжелое, судя по натянутому пакету. Лука взял пакет и спрятал его в карман. — Бар «Три пескаря» знаешь?
— Да, — Лука поежился в кресле и рука Яна, словно почувствовав тревогу, зашевелилась в его кармане.
— Ну, вот рули туда. Надо помянуть правосудие — оно мертво.
Вывеска бара «Три пескаря» не горела на углу дома, что уже было странно. Сколько себя помнил Лука — она горела всегда, даже когда случился зомби апокалипсис и подхватившие вирус люди обезумев, убивали друг друга.
Половину стеклянной двери изнутри закрывал белый лист, на котором большими буквами было написано — «ЗАКРЫТО».
— Рули во двор, — сказал Матвей, увидев вывеску.
Они молчали всю дорогу. Лука до этого случая был уверен, что может говорить с кем угодно на любые темы и в любых ситуациях. Оказалось, что это не так. С Матвеем нужные слова не находились.
Третий этаж второго подъезда. Звонок в обычную квартиру. Матвей подтащил Луку ближе к видеоглазку:
— Сними бейсболку.
Замки защелкали один за другим, Лука насчитал их три штуки — плюс, похоже, длинный засов. Дверь открылась, и Матвей втолкнул Луку в квартиру. Стоящий возле дверей человек протолкнул его дальше, и тут же кто-то резко дернул его за руку, утащив в сторону.
Женский смех в темноте, поцелуй в губы, на который Лука не отреагировал, и его тут же оттолкнули:
— Фу! Ты воняешь и колешься!
Лука не успел ответить, как зажегся свет и женский силуэт затащил его в ванную комнату.
— Антуанетта! — не веря своему счастью, выдохнул Лука,
— Раздевайся и в душ! Ты воняешь зомби! Ты мне, случайно, с какой-нибудь органичкой не изменял?
— Нет, — Лука снял куртку. — Бомбер новый. Это я воняю.
— Я прогоню через химчистку, а ты раздевайся!
— Карманы, — остановил девушку Лука, когда она уже открыла шкаф химчистки, чтоб повесить туда бомбер.
— Разберусь. Купайся.
Лука разделся и шагнул в душевую кабину.