Умная толпа полностью

Задача согласования не связана с игрой вроде «дилеммы заключенного» — выбором между своекорыстием и общими ресурсами; она представляет собой дилемму, встающую перед готовыми сотрудничать индивидами, чье сотрудничество зависит от прежнего сотрудничества остальных. Наблюдение и наказание важны как возможность не только призвать к ответу правонарушителей, но и показать членам сообщества, что остальные разумно пользуются совместными ресурсами. Иначе говоря, многие являются потенциальными кооператорами, чье желание сотрудничать зависит от поведения остальных. (Остром назвала это проблемой выполнимости обязательств.) Поэтому наблюдение и наказание играют важную роль в обеспечении людей информацией о действиях остальных и уровнях выполнимости обязательств.

В своей книге «Рациональный обряд: культура, согласование и повседневное» (Rational Ritual: Culture, Coordination, and Common Knowledge) Майкл Сок-Ён Чхой утверждает, что публичные ритуалы являются «общественными навыками, создающими совместное знание», которое позволяет решать задачи согласования. Сок-Ён Чхой пишет: «Публичный ритуал касается не просто передачи смысла от некоего источника каждому слушателю; он еще позволяет слушателям узнать, что знают другие слушатели» [50]. Каждый в группе должен знать, кто там труженик, кто иждивенец и кого наказывают, чтобы на ходу решать задачи иждивенчества и согласования при максимуме доверия и минимуме разногласий. Это основа воздействия на сотрудничество в группе с помощью систем репутаций и средств связи.

Пороговые модели коллективного действия и роль порядка взаимодействия касаются средств обмена согласующими знаниями. Уяснение этого позволяет увидеть то, что я прежде не замечал в полной мере: возможную корреляцию между общественными сетями нательных компьютеров думающих, общающихся людей и роевым разумом бездумных (но тоже общающихся) муравьев, пчел, рыб и птиц. Отдельные муравьи оставляют при движении химические метки, и вся колония затем на основе сотен собранных следов без указаний центрального мозга вычисляет наилучший маршрут к источнику пищи. Отдельные рыбы и птицы (а также сомкнутый строй летчиков-истребителей) сбиваются в стаи и косяки, наблюдая за тем, что делают ближайшие соседи. Согласованные движения стай и косяков представляют собой динамично меняющееся скопление индивидуальных решений. Даже при наличии главного тунца или воробья, отдающего приказы, никакая система передачи приказов от некоего источника не способна действовать достаточно быстро, чтобы рыба не угодила в пасть акуле, а птица — в дерево. А вот появляющиеся в рамках роя и стаи возможности децентрализованной самоорганизации могут оказаться поразительно разумными.

Что произойдет, когда участниками крайне согласованно действующей группы станут более разумные, по сравнению с насекомыми или птицами, существа? Как у людей проявится эмерджентное* поведение? Этот вопрос тотчас напомнил мне рассказ Кевина Келли, приведенный во вступлении к его книге 1994 года «Неуправляемые: новая биология машин, социальных систем и экономического мира» (Out of Control: The New Biology of Machines, Social Systems and the Economic World) об эмерджентном поведении в мире животных и человеческом обществе [51]. Он описывает случай, произошедший на ежегодном кинопросмотре работ профессионалов компьютерной графики. К каждому креслу в зале прикрепили пластинку, покрытую с обеих сторон блестящим материалом красного и зеленого цвета. На большом экране давалось изображение всего зала. Ведущий занятие знаток компьютерной графики Лорен Карпентер попросил сидящих в зале слева поднять пластинки стороной одного цвета, а справа — другого цвета. Затем, следуя указаниям Карпентера, слушатели включились в огромную самоорганизующуюся видеоигру Pong, создав в самом конце кружащий по экрану самолет**. После дачи Карпентером вводных указаний управление отсутствовало. Сидящие в зале следили за действиями соседей и происходящим на экране. Келли привел данный случай в качестве примера осознанного стадного поведения.

* Эмерджентный — свойственный популяции в целом, но отсутствующий у ее особей.

** Снимающая зал видеокамера посылала информацию о цвете на пластинках на объединенные в сеть компьютеры. Программа Карпентера определяла местонахождение каждой пластинки в зале. На огромной, детализированной видеокарте зала, которую все могли видеть, компьютер показывал точное местоположение каждой пластинки и ее цвет. Более того, компьютер подсчитывал количество красных и зеленых пластинок и использовал эти данные при управлении программой. Как только участники поднимали пластинки, экран утопал в море танцующих огней. Зрители видели себя на карте представленными красным или зеленым пикселем. При помощи переключателя на своих пластинках они могли мгновенно изменять цвет проектируемого пикселя.