Шон пошарил на прикроватной тумбочке. Там было мало что личного – несколько книг, в основном по военной истории, и каталогов. Еще там был пистолет под патрон «.38 спешл», простой и эффективный. Будучи сенатором, Пакстон мог легко получить разрешение на ношение оружия, но держал пистолет дома. Это не означало, что у него нет другого пистолета. Шон начал обшаривать шкаф, в первую очередь очевидные места для хранения заначек – обычно это были обувные коробки, – но не нашел там ничего, кроме обуви.
Было уже почти девять, когда Роган решил оставить спальню и пойти в кабинет. Жаль, что у него было так мало времени.
Он спустился вниз и повернул дверную ручку кабинета. Заперто… Это уже интересно. Охранная система и запертая дверь внутри?
Шон достал свои отмычки, легко вскрыл замок, проник внутрь и закрыл за собой дверь. Затем запер ее. Это даст ему предупреждение, если Пакстон придет рано. Роган не стал просматривать все ящики, нацелившись только на один-единственный, закрытый на замок.
Закрытый ящик в запертой комнате в запертом доме. Пакстон спокойно мог пометить его большим красным крестом. Замок оказался самым простым.
В лежавших там папках были налоговые формы и прочие финансовые документы, с виду безупречные.
Здесь же была статья об убийце по фамилии Бойлан, попавшем в тюрьму. Шон почти пропустил ее, но его внимание привлекло одно имя: Сержио Руссо.
Он просмотрел статью, и у него скрутило желудок. Более десяти лет назад двенадцатилетняя дочь Руссо была изнасилована и убита известным маньяком, Барнеби Эдуардом Бойланом. Тот получил несколько пожизненных за убийство и изнасилование шестерых девочек. В Массачусетсе нет смертной казни. Руссо был из Массачусетса. Совпадение? Вряд ли. Если тут есть связь, теперь, имея на руках крупицы доказательств, Шон ее найдет.
Согласно статье, на суде Руссо сорвался и бросился на Бойлана с криком «За что?». Его вывели из зала суда, обвинили в неуважении к суду, но после судья снял обвинение.
Через три недели, когда Бойлан отправился за решетку, он был убит. Его по ошибке посадили в общую камеру вместо специального тюремного корпуса для насильников малолеток. Похоже, обычные преступники ненавидели насильников, и когда они узнали, что Бойлан испытывал тягу к малолетним девочкам, сокамерники в буквальном смысле выпустили ему кишки ножом, сделанным из пустого тюбика от зубной пасты.
Шон понимал, почему такой человек, как Сержио, испытывает симпатию к такому харизматичному борцу с криминалом, как сенатор Пакстон. Он понимал, почему Сержио – вдовец, потерявший дочь из-за такого подонка, как Бойлан – может иметь искаженное чувство справедливости. Теперь Роган видел Сержио Руссо в ином, более трагическом свете. Но ему было противно осознавать, что Пакстон откровенно манипулирует чувствами несчастного отца и втягивает его в собственную игру в самосуд.
В другой папке находились многочисленные вырезки, расшифровки стенограмм и официальные отчеты. Шон готов был уже оставить их в покое, когда увидел, что большинство из них были семилетней давности.
Его зрение стало четче, и в комнате вдруг потемнело, когда он просматривал статьи. Они были из различных газет с разных концов страны, но все относились к Адаму Скотту и его одиннадцатилетней карьере сексуального маньяка.
Имя Люси не упоминалось ни разу, поскольку она была единственной выжившей жертвой насильника, но имелись отсылки к словам Ганса Виго, как и других людей, которые, как знал Шон, были вовлечены в охоту на Адама Скотта.
Здесь были и статьи о Роджере Мортоне, которого, по словам Пакстона, он убил. Мортон дал подробную информацию о женщинах, которых убил Скотт, и о том, что стало с их телами. Документы ФБР перемежались газетными вырезками, включая признание Мортона в том, что он помог скрыть убийство Моники Пакстон.
Шон не хотел читать дальше. Он просмотрел еще несколько папок и увидел документ с пометкой «конфиденциально», отчего у него мурашки пошли по коже.
Это был допрос Люси после ее похищения и изнасилования семь лет назад.
Шон слишком поздно услышал щелчок замка. Он так был поглощен чтением документов, что не услышал, как Пакстон вошел в дом и поднялся по лестнице. Он остался за столом, даже не подумав выключить настольную лампу, и стал ждать хозяина.
– Ты вломился ко мне в дом? – сквозь зубы процедил сенатор.
