Умолкшие полностью

Но только когда Айви собралась с духом, чтобы сбежать, она узнала, кто предал ее мать в ту ночь, когда она погибла. В ту ночь, когда Мэри Эдмондс пыталась спасти своих дочерей, она не знала, что ее старшая дочь пошла прямиком к самому дьяволу. Наоми рассказала отцу о планах матери сбежать с горы и о том, что та попросила Наоми открыть ворота.

Айви этого не знала. Не знала до тех пор, пока Наоми не застукала ее, когда Айви пыталась сбежать вместе с восьмилетней тогда Сарой, и не рассказала им правды. Их мать не покончила с собой, хотя Наоми отказывалась в этом признаваться.

– Я подлила ей лекарство в чай, – рассказала ей Наоми шесть лет назад. – Я не могла дать ей уйти. Я думала, она отключится надолго, чтобы успеть привести папу. Я не знала, что она сядет в пикап! Я подыгрывала ей, сказала, что открыла ворота, но на самом деле я пошла в церковь.

Глаза Наоми были стеклянными, как всегда. Но даже под транквилизаторами тревога не покидала ее.

– Она забрала тебя и Сару. Посадила вас в пикап. Она хотела убить всех нас, потому что была больна. Я спасла тебе жизнь, Ханна. Мы с папой спасли тебя.

Наоми верила в это. Возможно, ей пришлось поверить в эту ложь, чтобы выжить.

Мэри Эдмондс была убита, когда поняла, что вышла замуж за чудовище. И Айви никогда не забывала об обещании всегда заботиться о Саре.

Шон не обращался к Пакстону, если только у него не появлялось какого-нибудь специфического вопроса. Ему было противно находиться с ним в одной комнате. Размышляя над ежедневниками и списками, которые тот составил, Роган какой-то частью мозга обдумывал, как бы сломать сенатору карьеру – как только истечет срок давности его дела в Массачусетсе, до которого осталось всего несколько месяцев.

Шон проверил все данные по сотрудникам Пакстона, но ничего не нашел. Никаких жен, мужей, приятелей или подружек, или странных расходов, или родственников – ни у кого нет никаких причин похищать медальон и угрожать Пакстону.

– Почему Крис Тейлор покинул службу у вас?

– Потому что он заслуживал поста начальника штаба, а Дейл Хартлайн – из моего штата. Я рекомендовал ему Криса.

– Вы хотели иметь верного человека у Хартлайна.

– Дейл – новичок. И он хороший человек. Слишком доверчив. Крис никогда не предал бы его.

– Или вас.

Пакстон шлепнул ладонью по столу.

– Я переиграл свои планы на вечер, чтобы встретиться с тобой. Медальон пропал три недели назад, через неделю после того, как я дал журналистам снимки Алана Кроули и той проститутки. Я уже проверил записи с камер. Никто не заходил ко мне в кабинет, разве что во время этих встреч.

– Кстати, почему вы держали его в своем кабинете в сенате, а не дома, где куда как безопаснее?

– Безопаснее? Ты сюда легко влез.

– Я – не все.

– Медальон всегда лежал в моем столе в кабинете в сенате, за исключением тех моментов, когда я уезжал домой отдохнуть. Тогда я брал его с собой.

Шон не думал, что Пакстон честен перед ним, но чего он ожидал?

– Положим, тот, кто пришел к вам в кабинет, имел повод, – сказал Шон. – Они должны были подозревать, что у вас в кабинете есть какая-то улика.

– Я думал об этом. И просмотрел список всех, с кем встречался, – в нем нет никого, кто мог бы знать о медальоне или записке.

– Но все же кто-то знал. Иначе записка и медальон ничего для них не значили бы. – Шон склонился над ноутбуком и вернулся к своим спискам. – Кто, кроме Мэллори, взял на себя ответственность за убийство Мортона? Кто знал правду? Руссо?

Пакстон кивнул.

– И?..

– Больше никто. Дэйв Бигглер, который сидит после аферы с кредитами, там не был. Только Мэллори, Руссо и я. – Пакстон вздохнул. – Я не был хорошим отцом, – тихо сказал он.

– Мне все равно.

– Я был трудоголиком, – продолжал тот, словно не слыша Шона. – Я не давал Монике того, что ей было нужно.

Шон пропустил его слова мимо ушей. Он не хотел втягиваться в разговор с сенатором о его дочери, поскольку это неизбежно приведет к разговору о Люси. Он смотрел то на ноутбук, то на шредер, в котором на миллионы кусочков распалась стенограмма допроса Люси.

– Мы в одной команде, – чуть ли не умоляюще сказал Пакстон.

– Мы играем даже не на одном поле.

– Никогда не знаешь, на что ты способен, – сказал Пакстон.

Хотя трудно было не ответить на это утверждение, Шон сказал:

– Я разделил встречи на две категории – на частные и групповые. Я не могу не учитывать групповых, поскольку вижу несколько вариантов, когда кто-то из группы может остаться вне наблюдения или выйти под предлогом, что забыл документы, бумажник или кейс.

Пакстон ничего не говорил. Шон понял, что такую возможность он не рассматривал.