Умри или спаси полностью

— Ещё раз... — дрожащим голосом попросил Ён Дже, что было для него не свойственно. Во-первых, просить что-то, а во-вторых так дрожать, — Скажи моё имя ещё раз… Прошу, — с щенячими глазами молил гроза всей школы, и не в силах ему отказать Кён Ху окончательно сдался.

— Ён Дже.

Такое внезапное раскрытие личности выбило юношу из реальности, и он не сразу заметил, с какой нежностью и даже любовью бывший друг глазеет на него, больше не в силах произнести ни слова. От неловкости почесав затылок, Кён Ху выдохнул, подумав, что раз терять ему больше нечего — он скажет всё как есть.

— В общем, я не знаю, как это получилось, но теперь мы с Джи Хуном живём в телах друг друга. Точнее он постепенно умирает в моём теле и если я не смогу наладить его жизнь, то навсегда останусь в его теле, а он… — Кён Ху сжал кулаки, даже думать не желая, что его друг может погибнуть, — Короче, у меня остался где-то месяц для того, чтобы наладить его жизнь. Я хочу вернуть себе своё тело, а то что, зря я что ли так его тренировал? — посмеялся парень, пытаясь улыбкой развеять напряжение, но ей внезапно создал на ушах Ён Дже покраснение.

«Чего?» — поразился юноша такой реакции, ведь до этого играя роль Джи Хуна, парень не снимал улыбку со своего лица, но у Ён Джи даже изгиба губ не возникало, а тут такое. Двое парней смотрели друг на друга, видя в глазах друг друга тех детей, которыми они были пару лет назад. Сейчас Ён Дже выглядел настоящий, таким каким он был, когда Кён Ху был его другом. Думая об этом, юноша даже захотелось по детски пикнуть старосту в нос, как когда они дурачились в детстве, но стоило ему лишь поднять руку, как в кармане завибрировал сотовый телефон, разрушивший всю идиллию.

— Да? Ах, да, мам, уже закончили… Ага... Запеканка? Отлично. Хорошо. Спасибо. Пока… Нет, мам я не расстроен... Да, мам, всё хорошо... Мам… — отвернулся от Ён Дже юноша, пытаясь унять беспокойство женщины, теперь волнующуюся каждый раз когда сын приходит позже пяти вечера.

Закончив разговор и убедив мать Джи Хуна в том, что всё прекрасно, Кён Ху выдохнул с облегчением, снова обернувшись к Ён Дже, смиренно ждавшего, когда друг уделит ему внимание.

— Мне пора домой, давай поговорим завтра, хорошо? — предложил юноша, понимая, что староста не оставит его в покое пока всё не узнает. Почему у Кён Ху была такая уверенность в друге? Он сам этого не зная, зато был уверен, что для Ён Дже он важен и это было очевидно.

Лишь кивнув на данные, Ён Дже, как вёрный пес, пошёл за юношей, и если поначалу Кён Ху думал, что староста просто идёт в том же направлении к себе домой, то потом осознал, что его тихо провожают до дома Ши.

Идти молча с тем, кто узнал правду об обмане было напряжённо, но Кён Ху был слишком погружён в свои мысли, как и Ён Дже, потому они почти и не заметили, как дошли до дома Ши.

— Ну... до завтра... — попытался быстро улизнуть юноша, но почувствовав на своей руке чужую ладонь, мягко, но сильно сжавшее его руку, парень остановился, медленно обернувшись на друга.

— Ты... злишься на меня? — с волнением спросил юноша, которому явно было наплевать на чужое мнение, но не на чувства дорогого человека.

— С чего бы мне злиться? — выдал парень, напрочь позабыв, что и впрямь злился на Ён Дже, но теперь не мог этого делать, видя его такого слабого и настоящего.

— За слова которые я говорил… Я бы такое никогда не сказал тебе. И никогда бы не тронул, — сжал кулаки староста, явно желая врезать себе да побольней, и лишь подумав, что друг впрямь может сделать нечто такое, Кён Ху положил свою ладонь на его, всё ещё держащую запястье, как в детстве, утешительно погладив по ней.

— Дурак ты, но исправить тебя уже нельзя. Надо принимать, — посмеялся юноша, чувствуя себя ребёнком, утешающим друга, — Но бить кого-либо это плохо, не делай так больше, ладно? А то я действительно буду злиться, — как ребёнка поучал юноша Ён Дже, и тот смеренно слушал друга, кивая и соглашаясь со всем, лишь бы дорогой человек не злился, — До завтра, Ён Дже.

— До завтра, Кён Ху, — с улыбкой выдал юноша уходящему другу.

«Надеюсь он понимает, что при других называть меня так не желательно?» — думал про себя Кён Ху, не замечая как за ним из окна второго этажа наблюдает лжебрат, скрепя зубами от обиды и злобы за свои личные обиды.

***

Открыв глаза, Кён Ху с беспокойством начал оборачиваться по сторонам, выискивая знакомую фигуру и увидев её замер. Джи Хун стоял с опущенной головой, будто провинившийся подросток, стоящий перед матерью. Проигнорировав странность друга, юноша сорвался с места. Обняв его.

— Чёрт, как же ты меня напугал! — сжимая Джи Хуна в тисках объятий выдал парень.

— Кён Ху...

— Я так изпереживался за тебя. Места себе не находил. Чёрт возьми...

— Кён Ху…

— Что б больше меня так не пугал понял? Я же так с ума могу сойти и…

— Кён Ху, тебя парализовало, — вдруг выдал юноша, отчего Кён Ху вздрогнул, медленно отпуская его из объятий.