В этот момент ее лицо странно изменилось — верней, я скорее почувствовала это, чем увидела. Я ощутила такой ужасный, всесметающий страх, что просто не могла дышать. Спину заливал холодный пот. Она снова сжала мой рукав.
— Алиса, что… что мне сделать?
— Живи, Вика, — прошептала она. — Помнишь? Каждую… секунду… Потому что я… люблю тебя…
Я всхлипнула и прижалась лицом к ее лицу.
— Я тоже тебя люблю.
Пару секунд мы смотрели друг другу в глаза, пока я не поняла, что она больше меня не видит.
Дальше происходящее стало похожим на немой фильм. Я подняла голову и заметила бегущего к нам Кирилла. В два прыжка преодолев ненадежный мостик, он упал рядом со мной на колени и прижал меня к себе. Кажется, я что-то кричала. Кажется, плакала. Он не двигался, крепко обнимая меня двумя руками. Где-то вдалеке послышались сирены.
Больницы всегда пугали меня. Но сейчас я не чувствовала ничего, кроме ошеломляющего, тотального опустошения. Даже не помню, подходил ли ко мне Воробьев, или другой опер, и что именно они спрашивали: я будто находилась внутри огромного стеклянного цилиндра, куда проникали далеко не все звуки окружающего мира.
Кирилл сел на край моей кровати. Я протянула руку и нащупала его холодные пальцы.
— Вопрос дурацкий, но все же. Как ты себя чувствуешь?
— Как Титаник. Наверное, он так же чувствует себя на дне океана.
— Тебе что-нибудь нужно?
Я с трудом кивнула.
— Нужно. Чтоб ты не уходил.
Он наклонился ко мне и тихонько поцеловал в губы.
— Не уйду.
По подоконнику что-то затарабанило. Длинная белая лампа под потолком, в свете которой все выглядело зеленым, пару раз «моргнула».
— Прости меня, — вдруг сказал Кирилл, сжав мою руку. — Хотя… даже если я каждый день буду просить прощения, будет мало. Я должен был поверить.
— Это ничего бы не изменило, — я повела плечом и закрыла глаза. — Как ты узнал, где я?
— Уже почти дошел до дома, как тут вдруг меня чуть не сбила Алиса. Она сказала что-то про милицию в квартире у Елены и спросила, куда ты пошла. Я сразу понял, что ты была права, а я — идиот. Потом предположил, что ты вернулась в общежитие, попросил ее подвезти. Но это же Алиса, — он покачал головой. — Она послала меня и поехала одна.
— Она просто успела на две минуты раньше, — прошептала я.
— Она просто успела. А я — нет, — Кирилл прищурился и отвел взгляд. — В этом все и дело.
Мы замолчали, дождь за окном усиливался — капли с яростью лупили по стеклу.
— Ты видел Самаева?
Кирилл тяжело вздохнул.
— Да. Ну, лично не разговаривал, конечно — мы ведь не знакомы. Я только слышал, как он говорил с врачом. Не знаю, нужно ли тебе об этом знать… — он в замешательстве взъерошил волосы на затылке. — Алиса могла умереть в любую минуту. Она давно болела. Что-то с кровью…
Я часто заморгала, избавляясь от острого жжения в глазах.
— «Мне не идет седина», — глухо повторила я ее давние слова. — Вот почему… Кир, но я ведь не хотела, чтобы она… спасала мою жизнь так!
Кирилл поднял на меня тяжелый взгляд.
— Она спасла две жизни. Твою… и мою. Если бы… неужели ты думаешь, что я смог бы жить, когда… — он положил голову мне на грудь и я обняла его за шею. — Я безумно ей благодарен. Как бы я хотел когда-нибудь совершить ради тебя нечто настолько же величественное.
Мне так хотелось рассказать ему обо всем, что происходило со мной после нашего расставания, о том, как я повзрослела, сколько узнала и поняла, как изменилась. Я ведь сделала это только благодаря нему. И стала тем, кем есть сейчас. Если любовь создана не для того, чтобы делать нас лучшими, то для чего еще она нужна?
— Ты совершил. Ты уже совершил.
Кап-кап-кап. Некоторые вещи не меняются месяцами. И, признаться, я не очень люблю перемены. Но все же хорошо, что они существуют.
Я подвинула стул ближе к кровати и уже приготовилась терпеливо ожидать, как тут Стас шевельнулся и открыл глаза. Удивительно, как это простое движение теперь каждый раз воспринимается мной как настоящее чудо.
— Привет, — немного поморгав со сна, он слабо улыбнулся и попытался сесть.
— Привет.
Я поправила подушку, чтоб ему было удобнее, и мы уставились друг на друга, не решаясь начать разговор.
— Первый раз вижу тебя так близко, — смущенно пролепетала я. — Меня ведь долго не пускали…
— В палату?
— В больницу, — засмеялась я. — Как-нибудь потом обязательно расскажу, почему.
— Обязательно, — усмехнулся Стас. — Как дела?
Я повернула правую руку и пошевелила обручальным кольцом на безымянном пальце.
— О, — черные брови Стаса удивленно взлетели вверх. — Поздравляю! Жалко, что не попал на это событие. Хотя, если ждать такого любителя поспать, как я, то можно дотянуть торжество до пенсии. А как хотелось постучать копытом у тебя на свадебке, эх!
— Ну, если бы ты захотел, то мы бы обязательно разрешили тебе постучать копытом, хотя вообще никто не праздновал, — я расправила складки на его одеяле. — Все было более чем скромно.
— Жаль. Ты заслуживаешь шикарного праздника.
— Мы лучше отпразднуем твое выздоровление, — пожала плечами я. — С шампанским, фейерверком и копытами.
Стас грустно улыбнулся и кивнул. Помолчав, он вдруг спросил:
