Умри красиво полностью

Не веря собственным ушам, я медленно повернулась к ней и уставилась пораженным взглядом. Алиса выглядела совершенно обыденно — только легкая бледность ее лица контрастировала с черными волосами, и губы сейчас казались не настолько яркими, как всегда. Ее глаза ничего не выражали — ни боли, ни сожаления, ни гнева, Алиса как Алиса — такая, какой я видела ее каждый день с момента, как мы познакомились. В эту секунду я почувствовала легкую тошноту.

— Как ты вообще можешь такое говорить?.. Ты…

— Вика, разуй глаза! — ядовито отозвалась она. — Смерть — не самое худшее! Самое страшное — как раз вот это бессилие! Помнишь, каким он был? Таким мальчиком-красавчиком, вечно улыбающимся, с игривой интонацией… А его очки? Эти чудовищные очки в черной оправе, в которых он становился похожим на черепашку?.. Молодой, красивый, быстро увлекающийся. И что? От него ничего не осталось. Ничего.

— Прекрати даже думать такое, — зашипела я. — А то я попрошу, чтоб тебя сюда больше не пускали!

— Ох, как страшно, — скептически ухмыльнулась она. — Мне на самом деле больно. Больно от мысли, что вместо Стаса на свете теперь существует некий овощ в трубочках. И мы все теперь вынуждены ходить около него на цыпочках, утешая себя идиотскими надеждами.

Боль и обида подкатили так неожиданно, что я почти инстинктивно, не задумываясь, размахнулась и звонко шлепнула ее по щеке. Золотисто-карие глаза Алисы вспыхнули желтым огнем. Она смотрела на меня с таким ужасом, будто видела впервые, и не могла поверить, что я осмелилась на такой шаг.

— Извини… — тихо произнесла она, держась за лицо. — Я думала, с тобой мне не нужно притворяться.

— Уйди отсюда.

Алиса не шелохнулась. И я впервые за время нашего знакомства заметила, как по ее щекам покатились слезы.

«… Я не знаю, что делать с этими фотографиями. Не знаю, как они попали ко мне в телефон. Просто как обычно просматривала маленькие кусочки своего прошлого перед сном — и тут… Кровь на его белой рубашке, на джинсах. Волосы спутаны. Конечно, это не ты. И я опять ударила не тебя. Но как такое может быть… ведь я помню каждую секунду того вечера, хоть и в легком тумане, будто во сне. Обещаю, никогда не буду пить тот коктейль. Никогда. Мне страшно признаться самой себе, что все это мне не снилось. Мне страшно, потому что перестаю понимать, что происходит вокруг. Пугает то, что рано или поздно кто-то об этом узнает. И что я никогда не могу определить, когда случится следующая НАША встреча.

Всегда казалось, убийство — это некое настолько экстраординарное действие, призванное потрясать до глубины души. Оно должно стать вершиной существования убийцы, его высшей миссией, точкой кипения… Но сейчас, понимая, что такое случилось со мной уже дважды, я не чувствую совершенно ничего. Мне не жаль их, но я и не упиваюсь собственной силой или мужеством. Я просто уничтожила красоту, как когда-то она уничтожила меня. Как говорится — ничего личного».

Я осталась совсем одна. Одна возвращалась после пар домой, обедала и ехала в больницу. Каждый день — это стало своеобразным ритуалом, и даже казалось, что главное — не пропускать ни дня, будто мой ежедневный недолгий визит мог помочь Стасу однажды проснуться. У него по-прежнему никто не появлялся кроме родителей, Алисы и меня, лишь раз я заметила какую-то девушку, задумчиво глядящую на него сквозь стекло, но едва я бросилась к палате, она устремилась в противоположную сторону и проворно заскочила в лифт прежде, чем я успела разглядеть ее лицо.

Конечно, со мной все это время был Кирилл, но даже с ним мы общались мало — только по вечерам, когда он, измученный двумя своими работами, приходил домой и едва мог произнести хоть пару слов. Мне было жаль его, поэтому я только сворачивалась калачиком рядом, и мы засыпали, видя похожие — черно-белые, скучные — сны.