Я мало интересовалась тем, что происходило на паре: веселая преподша, похожая на приторно сладкую добрую волшебницу с красными щеками, отчаянно жестикулировала, пытаясь заинтересовать как обычно безразличную аудиторию нашей группы. Кажется, ее звали Ольга Алексеевна. Записывать за ней было невозможно — тетка стрекотала так быстро, что мы с трудом успевали выхватывать из ее захлебывающейся речи внятные фразы, поэтому я со спокойной совестью закрыла тетрадь и стала бесцельно малевать на половинке листа из блокнота, вспоминая в деталях вчерашний разговор в общежитии.
Кристина говорила долго и сбивчиво, иногда срываясь на плач. Девушка подрабатывала официанткой в небольшом кафе и в тот вечер возвращалась домой как всегда поздно. С утра она надела неудобные туфли и сильно натерла ноги, поэтому отважилась срезать путь через темный университетский сквер, хотя обычно никогда так не поступала. Наверное, это и спасло Стасу жизнь — простое стечение обстоятельств, случай. Я вздохнула и нарисовала посредине листочка призрачный темный силуэт. Смерть.
Во всем рассказе Кристины — испуг, желание убежать, вызов скорой и милиции — не было ничего примечательного. Примерно так я и представляла себе эту жуткую картину. Кроме одного.
«Я мало что помню, все как в тумане. Но мне сейчас снится… до сих пор… Стас сидел очень красиво. Понимаешь? Одна рука — на спинке лавки, вторая — немного выгнута, ладонью вверх, нога заброшена на ногу, и волосы… хоть и мокрые, но не спутанные, а аккуратно набок так… Он как будто проходил мимо и присел отдохнуть, вроде ничего не случилось. Я рассказала милиции, но их больше интересовало, видела ли я на его шее какой-то крестик…»
Может ли быть красивой смерть?
— Так, ребятки! А теперь давайте поиграем!
Резкий радостный визг преподши вдруг выдернул меня из омута тяжелых размышлений. О, Боже! Только не игрища!
— Да, да! Мальчики, отодвиньте эти парты. Так, подальше, чтобы место было, — бодро командовала она. — Хорошо. Мы ведь с вами должны сами испробовать те игры, в которые предложим играть ученикам, правильно? Давайте, выходите сюда.
Ненавижу практику по общей психологии. Уж лучше десять пар Абажурова! По-моему, перед тем, как я окончательно перестала ее слушать, наша колоритная специалистка по играм говорила что-то про телесный контакт. Если только она заставит нас «здороваться ушками», как однажды мы играли в восьмом классе с легкой подачи нашего классрука-новатора, я немедленно сбегу отсюда.
Раздумывая, как бы протиснуться ближе к двери, я мельком взглянула на Сашу. Вот кому не позавидуешь! Он старательно прятал ужас за легкой улыбкой, которая ему не шла. Ха, представляю его лицо, если бы в нашей группе была Светка!
— Станьте полукругом. Вот так. Тут хватит всем места, у вас же полгруппы — прогульщики! — сипло хохотнула преподша. — Теперь суть игры. Она похожа на салочки, все очень просто! Мы выберем ведущего. Вы все должны перемещаться по комнате…
Тут дверь кабинета распахнулась, Ольга Алексеевна недовольно замолкла на полуслове.
— О, что это у нас тут за веселье? — Алиса не собиралась извиняться и предвидела развлечение, я уже знала это по знакомой нахальной ухмылке. — Я немного задержалась!
— Вы опоздали на полпары! — с жаром возмутилась преподша. — Теперь слушайте внимательно и больше не перебивайте!
Алиса даже не взглянула на меня, став в полукруг рядом с Сашей. Сегодня она почему-то была необычно веселой, в темных глазах плясали чертики, и я догадывалась, что предстоящая игра рискует превратиться в роскошное личное представление Алисы Самаевой.
Не знаю, где Ольга Алексеевна раздобыла такой бредовый сценарий, но правила заключались в следующем: игра действительно напоминала салки, но ведущий не мог салить тех, кто стоял, крепко обнявшись. Правда, время на объятия тоже было ограничено — не больше пяти секунд, после все опять начинали хаотично перемещаться по аудитории, натыкаясь на парты и мечущихся одногруппников.
— И-и-и… начали!
И тут пошло-поехало. В первом же раунде пострадал перепуганный Саша — Алиса, скрываясь от вялой ведущей Тани, вдруг напрыгнула на него с такой страстью, что у бедного парня на лбу выступила испарина. В этот момент мне пришлось прижаться к «Барби», и мы с ней, одарив друг друга крокодильими улыбками, разбежались намного раньше, чем прошли пять секунд. Еще пару раз я сталкивалась с другими девчонками, мысленно проклиная идею припереться с утра на эту дурацкую пару, как вдруг Таня, с упорством дикого вепря, понеслась прямо на меня. Идея водить в этом нелепом представлении совершенно не прельщала, поэтому я стала искать глазами хоть кого-то, оказавшегося в этот момент без пары. Таня уже протянула руку, чтобы коснуться моего плеча, как что-то резко дернуло меня в сторону.
— Не-е-ет, ее нельзя пятнать. Она занята.
