Такое предположение меня почему-то развеселило. На секунду, забыв обо всем, я представила себе наш славный семейный подряд в действии — я «ловлю» клиентов, а муж — консультирует.
— Нет, — заявила я, отгоняя навязчивое видение. — Я просто лаборант. И не обязана никому ничего рассказывать. Впрочем, ты тоже. Как хочешь.
Расчет оказался правильным. Волшебные слова «как хочешь» тут же сделали свое дело и Наташа, слегка понизив тон и вглядываясь мне в лицо жутковатым блестящим взглядом, шепнула:
— Тебе кто-нибудь говорил, что не понимает тебя? Верней, не кто-нибудь. А человек, которого ты понимаешь лучше всех на этой чертовой планете?!
Следующие полчаса у меня не было даже возможности задать вопрос или что-то уточнить: как только я набирала в грудь воздуха, чтобы вставить хоть слово, Наташа продолжала свою пламенную речь, полную горечи и обиды, злости, ненависти и бесконечной, пугающей нежности. Я невольно подумала о том, что вовремя поймала ее — если бы она подержала все эти мысли у себя в голове еще пару дней, то точно кого-нибудь убила бы. Либо себя, либо своего незадачливого возлюбленного.
Их историю будто писал старый добрый Шекспир. Год назад в их класс перевели мальчика — и он, по словам Наташи, был даже лучше того, о чем она всегда мечтала. «Так бывает — сама толком не знаешь, что тебе нужно, пока не увидишь. Как тут… Бух! Это просто удар под дых. И ни минуты, ни секунды без мыслей о нем, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Словами это не опишешь». Ох, как же прекрасно я понимала, о чем она говорит! И вот этот мальчик постепенно стал ее лучшим другом, если не сказать — единственным. Все бы хорошо, но отец Наташи работал следователем, а мать парня оказалась сестрой не так давно осужденного товарища, посадить которого и помог в свое время ее отец. Между юными влюбленными встал барьер: женщина считала, что Наташин отец — большая сволочь, раз посадил невиновного, по ее мнению, человека. Ребята очень долго не могли примерить своих родителей, и как только им наконец удалось, парень вдруг потерял к Наташе интерес. «Мы вместе прошли через такое… Было так страшно… и тяжело… Но у нас все вышло! И вдруг ты только и можешь, что наблюдать, как все рушится и убегает, как песок сквозь пальцы. И ничего, ничего нельзя поделать. Неужели, если другого человека тянет к тебе, и ты чувствуешь в нем те же самые чувства, которые испытываешь сама, они могут остаться в тебе навсегда, а в нем — испариться за пару дней?! Я не могу в это поверить!» Я вспомнила ледяной взгляд Кирилла и тихий уверенный голос, в котором больше не было ни капли сожаления или боли, в то утро после Алисиного дня рождения. О, да. Еще как могут. И за день, и за час, и даже за минуту.
— И вот тогда… тогда он сказал, что не понимает меня. И что давно увидел, что у нас ничего не получится.
На последнем слове Наташа все-таки сорвалась на плач. Я растеряно оглянулась в поисках салфеток: в сумке осталось всего пару штук, похоже, моего запаса точно не хватит…
— Вот как… так?!
Я покачала головой, не в состоянии придумать подходящее слово, а затем вздохнула и положила руку ей на плечо:
— Я не знаю. Правда. Но, похоже, в этом никто не виноват. Он ведь боролся с тобой вместе до победы. Просто мы иногда осознаем, что карабкались не на ту вершину, только когда водрузили на ней свой флаг.
— Да… но мне… не легче… — Наташа вытерла глаза, порывисто всхлипывая. — Это такой хэппи энд… как если бы принц взял и умер прямо на свадьбе с Золушкой…
Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться, и распахнула окно, чтобы в нашу темную маленькую комнатушку заполз влажный холодный воздух. Мы молчали какое-то время, а потом, вздохнув, она прошептала:
— Почему мне кажется, что ты пережила то же самое?
— Потому что это так, — упавшим голосом ответила я.
Наташа уставилась в окно.
— Мне говорили, что со временем становится легче. Правда?
— Я не буду врать: нет. Просто информация обесценивается. Ты думаешь об этом реже и реже, все как будто заволакивает туман, — я выровняла кипу книг на столе. — Знаешь, вот сколько живу, слышала много мудрых советов. И только один — гениальный.
Наташа вдруг подняла свое раскрасневшееся лицо и заинтересованно замерла, ожидая продолжения.
— Если что-то из прошлого не дает тебе покоя, убеди себя, что тебе это просто приснилось. Это так просто! Любая мысль, воспоминание, люди, события, слова — этого не было на самом деле. И чем дальше по времени событие, тем естественней выходит. Какой бы ужасный сон тебе не приснился, ты не будешь слишком долго переживать его, ведь так?
Мы долго и пристально рассматривали друг на друга, потом девушка выпрямила спину и расправила плечи.
— Не думала… — удивленно выдохнула она. — Не думала, что так бывает… Это похоже на укол обезболивающего. Твои слова. Спасибо.
Я беззаботно улыбнулась.
— Заходи еще, я тут постоянно торчу.
Она ушла через пару минут, оставив меня в полумраке, пахнущем нашатырем. Советы давать так просто. Но если Кирилл когда-то и приснился мне, то это был лучший сон в моей жизни.
… - Вика, вы меня слышите?
