Простите великодушно, но у нас произошла техническая неполадка, и ваши кассеты стерлись. Вы прибыли сюда
Ему, как и родителям, остается лелеять надежду на то, что везучесть у них наследственная. Лелеять надежду, цепляться за нее.
Он и цеплялся, крепко.
Его беспокоило – немного – то, как легко ему далась ложь, как легко он поверил в собственную невиновность.
Вот бы с кем-нибудь поговорить, объяснить! С тем, кто поймет, кто скажет – ничего страшного, на твоем месте так поступил бы каждый.
Поговорить с мозгоправом? Только действует ли еще у нас клятва Гиппократа? Или уже нет? Раньше, если человек признавался в чем-то психологу, тот должен был хранить тайну. А как сейчас? Вдруг теперь он обязан сообщить? Скорее всего, обязан…
Может, лучше священник? Тайна исповеди?
Черт. Голова у Роя Грейса раскалывалась. Где он вообще? Перед лицом маячили яркие до безобразия зеленые цифры на радиочасах – 4.53. Плакал ребенок. Ной?
Не похоже.
Во рту пересохло. Голова… В нее будто раскаленных проводов натыкали.
Постепенно до Роя дошло. Он в гостевой комнате, дома у Марселя Куллена, в каком-то предместье Мюнхена. Сколько же они вчера выпили?
Вновь заплакал ребенок.
Младшему из трех детей Кулленов было два года. Изначально Рой планировал остановиться в отеле, но Марсель и слушать ничего не захотел. И, честно говоря, спасибо ему за это! По прилете Рой страшно нервничал по поводу завтрашнего дня, к тому же перед глазами постоянно вспыхивали жуткие картины аварии, в которой погиб Беллинг. Поэтому Рой был очень благодарен Марселю за гостеприимство. Рою нравились и сам Куллен, и его симпатичная жена Лиза, и их небольшой дом, уютный и радушный. Ох и напоили же вчера Куллены гостя! За пшеничным пивом последовало местное белое вино, за ним – потрясающее итальянское красное, с богатым букетом. Дальше – чистый шнапс. Рой заглатывал все подряд и радовался, что тревога отступает, а уверенность растет.
Теперь же он перерывал небольшой чемодан в отчаянной надежде отыскать там парацетамол – ну хоть где-нибудь! – и удивлялся человеческому мозгу, который на ночь глядя подсказывает хозяину всякие глупости: мол, выпей еще рюмочку, и утром будет тебе счастье…
Наконец Рой с облегчением нащупал маленькую синюю упаковку. Остались две таблетки. Он запил их целым стаканом воды, залез назад в постель, перепроверил время на телефоне. И увидел сообщение от Клио.
Черт. Отправлено в половине одиннадцатого. По английскому или по германскому времени? Как же Рой пропустил сообщение? Ответить? Нет, не надо, оповещение может разбудить Клио. Здесь на час больше, в Англии еще нет и четырех. Лучше позвонить в семь – Клио уже встанет, но еще не убежит на работу.
Рой погасил свет, лег на мягкую подушку, под теплое одеяло, и закрыл глаза. Хоть бы таблетки поскорее подействовали… С улицы доносились первые птичьи трели. Большой сегодня день. Грандиозный. Рой познакомится с сыном и заберет его в Англию. В новый дом, в новую жизнь.
Еще нужно будет попотеть, чтобы завоевать расположение Бруно. Сейчас он гостит у своего лучшего друга, Эрика Липперта. Вчера вечером, после приземления в Мюнхене, Грейс по телефону согласовал сегодняшнюю встречу с мамой Эрика, Анетт. Та предупредила, что Бруно очень подавлен смертью матери – совсем неудивительно – и ни капли не рад переезду из родной страны.
И на этом фоне является отец – с похмелья, дыхание проспиртованное, на щеке расцветает синяк, спасибо Корину Беллингу…
Обидно, что не взял с собой спортивную экипировку: сейчас бы выйти на пробежку, выгнать из крови алкоголь, освежить голову. Рой ворочался в кровати, мечтая поспать еще немного, но сон не шел. Минуты на радиочасах сменяли друг друга. Вновь заплакал ребенок.
Наконец в половине шестого Рой включил свет, натянул одежду и пальто и вышел из дома в холодную предрассветную тьму. Через дорогу завелся маленький «БМВ», вспыхнули фары заднего хода, машина выползла на проезжую часть и рванула прочь. Запахло выхлопными газами, Грейс вдохнул, сориентировался и побрел по улице.
Как странно, размышлял он, переходя дорогу и разглядывая темные занавешенные окна домов. Много лет – больше десяти – он ежедневно пробуждался с мыслью о Сэнди и хотя бы раз в неделю видел ее во сне. Очень долго Рой не мог начать новую жизнь: все мучился вопросом – что произошло с Сэнди? Теперь он узнал правду – или ее часть, – но лучше не стало.
В определенном смысле даже наоборот.
Навстречу ехала подметально-уборочная машина, вращая щетками. Рой прошел мимо, свернул направо в сквер. Мысли перескочили на вчерашнее место преступления, в квартиру на набережной Хоува. Мертвая Лорна Беллинг в ванне. Затем – тело Корина Беллинга, кувыркающееся на капоте желтого «Ламборгини».
Дело закрыто?
