Поездка выдалась небезынтересная, особенно когда я проехал Уиттлси, совершенно отвратительный городишко у самого начала бесконечной долины. Запомнился мне он лишь тем, что там я отведал горячей баранины с чаем под нещадно палившим солнцем. Первые полсотни километров я передвигался по прекрасной мощеной дороге, по которой можно при желании объехать полмира, но после Уиттлси она превратилась в еле различимую тропинку, вьющуюся среди низкорослого кустарника. Временами она вообще пропадала из виду, так что я целиком и полностью полагался только на свою кобылу. Потом тропка спустилась в лощину и пошла вдоль пересохшего русла какой-то речушки. Я мог любоваться настоящим пиршеством красок – по обе стороны от тропинки густо росли эвкалипты, на ветвях которых сидело множество попугаев всех цветов радуги. Чуть позже я оказался в зарослях засохших деревьев. Голые, словно выбеленные, ветви без единого листа тянулись к небу, стояла мертвая тишина, и мне показалось, что все вокруг вымерло. Первое живое существо, что мне встретилось, напугало меня чуть ли не до смерти. Им оказалась лошадь без седока, во весь опор мчавшаяся сквозь кустарник. Седло съехало набок, а разболтавшаяся сбруя звенела и брякала. Без всяких раздумий я решил пристегнуть ее к кобыле доктора как запасную, для чего надо было поправить сбрую. Не успел я спешиться и взять ее под уздцы, как услышал топот копыт, и через секунду показался всадник, на полном скаку осадивший своего коня и озабоченный убежавшим скакуном.
– Спасибо, мистер, – прорычал здоровенный детина в красной клетчатой рубашке, с бородой, словно у проповедника, но с совершенно дьявольским выражением лица.
– Что-нибудь случилось? – насторожился я, подтягивая поводья своей кобылы.
– Да, – отрезал он, злобно взглянув на меня, как будто пытаясь пресечь все дальнейшие расспросы.
– И что-то серьезное, – заключил я. – Ведь на седле-то кровь!
Знаешь, Зайчонок, я сам далеко не ангел, но я никогда ни на кого не смотрел так, как этот верзила поглядел на меня. Но я выдержал его тяжелый взгляд, после чего он признал, что седло и вправду было в крови, и рассказал, что же произошло. Лошадь его напарника вдруг понесла, он не успел пригнуться, ударился о здоровенный сук, сломав при этом нос, но в седле удержался. Потом он все-таки свалился на землю от потери крови, лошадь убежала, а сам он остался неподалеку.
Как я уже говорил, Зайчонок, в те времена я еще не обладал теперешней закалкой и принял его слова за чистую монету. Он спросил, куда я еду, и когда я ответил, он посоветовал мне срезать километров семь. Тогда я приехал бы в Еа на час раньше. Для этого надо было съехать с тропы и держать направление на вершину холма, видневшуюся за деревьями, а потом ехать по лощине. И никаких ехидных улыбочек, Зайчонок! Я же говорил, что в те времена меня мог одурачить первый встречный. Разумеется, что, как мне казалось, срезав путь, я на самом деле описал огромный крюк, и уже почти стемнело, когда мы с моей несчастной кобылой оказались на главной и единственной улице Еа.
Я выискивал в полутьме вывеску банка, когда вдруг на веранде показался человек в белом костюме и бегом бросился ко мне.
– Вы мистер Раффлз? – запыхавшись, спросил он.
– Он самый, – рассмеялся я в ответ, пожимая ему руку.
– Вы очень поздно.
– Я сбился с пути.
– И всего-то? Уф, как здорово-то! – с облегчением выдохнул он. – Вы знаете, какие вокруг слухи? Будто бы на дороге в Уиттлси орудуют грабители, и якобы Келли собрал новую банду! Они бы из вас котлету сделали!
– Скорее всего, из вас бы, – отрезал я, и после такого ответа он недоуменно замолчал.
– Знаете, нравы тут у нас не столичные, да и место не самое безопасное, – продолжил он, придя в себя после такого неожиданного натиска. Он отвязал мою дорожную сумку и бросил поводья подбежавшему слуге. – Это хорошо, что вы холостяк, как и я.
Я не совсем понял его последние слова, поскольку, будь я женат, я никогда не позволил бы ему столь вольно выражаться в присутствии моей супруги. В ответ я пробормотал нечто подобающее обстановке, а потом бодро добавил, что, наверное, мне тут понравится, когда я более-менее пообвыкну, словно я собирался провести в его компании несколько месяцев. «Да, – подумал я, – в провинции гостеприимство очень ценят». Все еще находясь в некотором недоумении, я последовал за ним в глубь банка.
– Ужин будет готов через четверть часа, – сказал он, когда мы прошли внутрь. – Я подумал, что вы захотите помыться с дороги, поэтому уже приготовил ванную в конце коридора. Крикните погромче, если вам что-то понадобится. Кстати, ваш багаж еще не прибыл, но вот письмо, что пришло нынче утром.
– Уж не мне ли?
– Именно вам. А вы разве его не ждете?
– Конечно, нет!
– Ну, в любом случае вот оно.
