В отсутствие хозяйки я решил расположиться на ее диване. Однако Вика еще не уходила: прямо в сапогах она прошлепала в комнату и стала рыться в одном из ящиков стола. Зная, что именно лежит в ящике, я напрягся. На руку Вика нацепила часы, которые ничем не выдавали наличия встроенного диктофона, работающего на запись 10–12 часов подряд. Также она повертела в руке брелок с переносной тревожной кнопкой, который ей выдали еще при устройстве на службу, и который хранился вместе с часами, в наборе настоящих шпионских гаджетов – объектов моей тихой зависти. Однако тревожную кнопку она положила на место.
– Стоять, – среагировал я. – Так ты серьезно?
Виктория улыбалась, довольная собой.
– Но как? Его же даже следователь Борис не может отловить?
– Ну вот Борис не может, а я могу, – усмехнулась она.
– Это через Романихина-старшего?
– Нет, через знакомого переводчика в нашем ФСБ.
Наконец до меня дошло, о каких трех буквах вел речь Борис. Однако теперь возникала другая проблема. Очевидно, что Романихин являлся на данный момент самым крепким подозреваемым в этом деле, причем крепким во всех смыслах этого слова и Виктория, отправляясь к нему без предупреждения и без сопровождения, рисковала вдвойне. Как эксперт она банально не имела полномочий для таких встреч без присутствия следователя. Все материалы эксперту присылают или выдают по запросу. Но идти самой, да еще и тайно – это вообще чистое безумие.
– Вика, але, – проговорил я. – Нет полномочий, нет защиты. А если что-то пойдет не так? Звони Борису или я сам ему позвоню.
– Что? – вскинула глаза тетка.
– Что слышала!
– Не ожидала от тебя, – обиделась она, встала перед зеркалом и начала демонстративно рисовать губы.
– Опрос подозреваемых и свидетелей не входит в число компетенций эксперта-филолога. Самостоятельный сбор экспертом информации по делу может стать основанием для отвода эксперта, – процитировал я как запомнил методичку для экспертов.
– Эксперт должен и даже обязан знать контекст, – мгновенно возразила она. – Как говорил Шерлок Холмс, теоретизировать, не имея данных, опасно. Незаметно для себя человек начинает подтасовывать факты, чтобы подогнать их к своей теории, вместо того чтобы обосновывать теорию фактами.
– Но ведь ты не Шерлок Холмс! Ты даже не инспектор Лестрейд! – с намеком заметил я, имея в виду, что эксперт это уже не сыщик-любитель, но еще и не полноправный следователь. На мой взгляд, роль эксперта в деле больше похожа на роль стороннего наблюдателя.
– Ага, я сыщик, еще неописанный в литературе, – железобетонно усмехнулась она. – Если согласен, можешь поехать со мной, потом я подброшу тебя на лекции.
Это был чистой воды шантаж. Во-первых, конечно, мне было любопытно, а во-вторых, просто страшно за нее. Было и в-третьих: еще минуту назад Вика собиралась идти на встречу без свидетелей, а теперь сама пригласила. Не в ее привычках было так легко менять решения.
– Ты не шутишь? – рассмеялся я, малодушно посматривая на висящую в коридоре куртку.
– Конечно, ты ж потом будешь мучить меня, требуя подробного пересказа для своего детектива.
– Это не детектив. Это дневник. В планах теория и методика юридической лингвистики на конкретных примерах, – уточнил я.
– Ну да, было уже такое, – подмигнула она и продекламировала торжественным шёпотом. – Но я однажды заглянул в этот пергамент и ужаснулся. Решительно ничего из того, что там написано, я не говорил. Я его умолял: сожги ты бога ради свой пергамент! Но он вырвал его у меня из рук и убежал.
Смакуя чужой текст, Виктория развеселилась, словно ведьма на шабаше.
– Ладно, было так было, – пробормотал я, возвращаясь обратно к своему компьютеру. Парни уже досмотрели презентацию и бурно обсуждали увиденное.
«Даже и к лучшему», – подумал я, с удовольствием обнаружив, что Пашка все еще в теме, и можно в кои-то веки поболтать в реальном времени.
В проеме моей комнаты показалась голова Виктории:
– Подожди! Нечего обижаться! Это же Булгаков.
– Это пренебрежение, – ответил я, не отводя глаз от монитора.
– Нет, – она вдруг понизила голос, и тихо без обычной своей иронии и железобетона проговорила. – Это прививка. Сакральное отношение к себе – прямой путь к профессиональному краху. Идешь?
Дверь хлопнула, Вика вышла, не оглянувшись, на 200 процентов уверенная, что я побегу следом, словно комнатная собачонка.
«Ну уж нет, не дождешься!». Я встретился глазами с суровым Стивом Джобсом, повторил, глядя ему в глаза:
– Не дождется! – и вернулся в группу «философия эротики».
Социальная сеть не предполагает прощаний, если внезапно уходишь. Однако в этот раз именно я был инициатором просмотра видео с IT-выставки, поэтому я торопливо скинул «всем до завтра» и не дожидаясь реакции захлопнул крышку ноута.
Отыскивая ключи, и про себя перетирая с песочком всех своих родственников по материнской линии, я почему-то подумал, что тот человек, который облек правила для эксперта-филолога в слова, изначально отличался поразительной наивностью. Это развеселило меня и даже немного примирило с незавидной ролью бегущей по следам собачки.
