В кафе, где назначил встречу брат убитого, солнечный свет проникал лишь сквозь небольшую арку, образованную бархатным темно-зеленым занавесом. Атмосфера здесь царила сонная: уже в просторном гардеробе дурманящий запах кофе щекотал ноздри. Внутри основного зала кофейный аромат сгущался и мягко властвовал, отодвигая все внешнее и суетное далеко за бархатный полог. Удивительная способность, из всех напитков присущая только хорошо сваренному кофе.
– Кофе здесь отменный. Бариста – этнический араб, – сказал Вадим Романихин вместо приветствия.
Несмотря на довольно густой полумрак Вадим лишь на несколько мгновений приподнял темные очки, когда приветствовал нас. Голос у него оказался звучный, густой. Если применять кофейное сравнение, то голос был подобен крепкому сорту арабики. К нам подошел официант, и Вадим сделал заказ за всех. Ни одно из произнесенных им названий даже отдаленно не казалось знакомым, поэтому мы с Викой не стали делать попыток заглянуть в кофейную карту.
– Итак, вы филолог, а не следователь, насколько я понял? И почему мы здесь?
– Вообще-то вы правы, – сказала Виктория с доверительными нотками в голосе. – Я не должна выходить за пределы анализа текста. Но тут другой случай.
– Какой же? – непроницаемый под своими темными очками поинтересовался собеседник.
– Нити любого текста ведут в реальную жизнь, поэтому мне нужно кое-что знать о ваших убитых родственниках, чтобы понять, на верном ли я пути. Я не хотела задавать свои вопросы через дознавателя, так как мне пришлось бы их письменно обосновывать. А в данном случае это довольно затруднительно.
– Почему же?
– Это заняло бы слишком много времени, – ответила Вика, но думаю, истиной причиной этой встречи было ее желание задавать вопросы и смотреть на реакцию. Кажется, Вадим Романихин тоже не поверил в объяснение и поэтому лишь смазано улыбнулся в ответ.
Удивительно, что такой человек вообще согласился на встречу, имея возможность прикрыться уже упомянутой «производственной необходимостью». Судя по всему, старший брат убитого был из тех людей, в ком любопытство берет верх над здравым смыслом. В этом смысле они с Викторией, безусловно, нашли друг друга.
– Кстати, это мой племянник и секретарь, Александр, – представила она меня.
Вадим протянул руку и вопросительное напряжение в его взглядах в мой адрес исчезло.
– И что вы хотите узнать? – мужчина приподнял очки, продемонстрировав, что готов отвечать.
– Я хочу знать, кто такой Денис Камельков.
Вадим на несколько секунд замешкался:
– Признаться, я думал…
– Вы думали, что речь пойдет о вас, – прервала его Вика. Вообще, она вела себя неоправданно лихо и бесцеремонно. Вадим снова приподнял очки, но лицо его осталось спокойным. Прошло несколько секунд и очки снова опустились на переносицу.
– Ваш младший брат был любимцем в семье. Верно? – в следующую секунду Вика уже перескочила на другой вопрос, не дождавшись ответа.
– Верно, – не сразу откликнулся Вадим, видимо, пытаясь сообразить куда она клонит.
– Все его поступки одобрялись?
– Ну, в общем, да.
– Его выбор супруги тоже?
– Тоже.
– Это был брак по залету?
– Не думаю. Брат был увлечен Светланой.
– Искренне? Или может быть он кому-то что-то доказывал? Друзьям, родителям, коллегам?
Вадим недоуменно нахмурился, но отвечал тем же размеренным спокойным баритоном:
– Я понимаю, о чем вы думали, когда изучали их социальные сети. Вам будет сложно поверить, но мой брат Валера был далеко не глупым парнем. Он готовился к защите кандидатской диссертации, был человеком очень уравновешенным, занимался серьезно, и мы были уверены, что он скоро защитится и продолжит династию…
– Как вы?
– Нет, я не медик, как мама, и не физик, как отец. Я выбрал социологию. Первый блин, то есть я, вышел комом, – усмехнулся Вадим. – А Валера продолжал отцовские наработки. Но, как я уже говорил, появилась Светлана.
– Что в ней было кроме красоты?
– В случае с некоторыми женщинами красоты достаточно.
– Ну, хотя бы высшее образование у нее было?
– Да, какой-то коммерческий вуз. Кажется, после реформы образования он перестал существовать.
– То есть ваш брат без памяти влюбился в красавицу с большими запросами, фактически без профессии, любительницу красивой жизни, как она ее себе представляла?
Это были вопросы на грани приличия, во всяком случае такой пренебрежительный тон не допустим по отношению к убитым людям. Как ни странно, собеседник демонстрировал великолепную выдержку, отвечая Вике.
– До свадьбы Светлана работала продавцом. А после свадьбы уже нигде не работала, – лаконично отозвался Вадим.
– А ее семья? Она ведь была из небогатой семьи, верно?
– Почему вы так решили?
– По лексике.
Вадим снова поднял очки, уставившись холодными прозрачно-серыми глазами на Вику. Видимо, очки ему мешали, но через несколько секунд неуместные окуляры вновь оказались на переносице. При всей правильности черт лица без очков он производил неприятное впечатление. Из-за глаз.
