Теперь колесо неумолимо опускалось. Пара мгновений – и мы ступили на твердую землю, где нас, конечно, поджидала назойливая сестричка.
Когда я сходила с аттракциона, Эд подал мне руку. И с того момента он больше ее не выпускал. Начинало темнеть. Я чувствовала себя усталой, но счастливой. Ноги ныли от ненавистных шпилек, и я с завистью косилась на кроссовки Даны, жалея, что обула модельные туфли. Для Эда ведь это не главное... Мне так хотелось, чтобы этот день не кончался, но время жестоко, и мне пора было ехать домой. Тем более что я знала: меня никто не проводит.
Расставаясь, мы поцеловали друг друга в щеку – ну жуть, как целомудренно! – и распрощались как старые друзья.
Эйфория сменилась пустотой. Домой я приехала просто никакая. Мне казалось, эта встреча ничего для него не значит и ни к чему не приведет. Уделить мне всего один день из своей поездки! Да и тот мы провели в обществе его дражайшей родственницы! Какая тут, к черту, любовь!
Я вошла в квартиру, скинула ненавистные туфли и плюхнулась в кресло. Нет, это не любовь. Это суррогат любви, обман, подделка, фальшивка... Да, он потрясающий парень, но я для него ничего не значу... он ведь так ничего и не сказал мне и даже не поцеловал. Полный облом, подумала я и легла спать.
Заснула я с трудом, потому что наплакала себе насморк и не могла дышать.
Линка позвонила следующим утром, чтобы узнать, как все прошло, – я заранее сообщила ей, на какое число назначен мой Судный день.
– Ну-ка, выкладывай! – потребовала она. – Он оказался старым пердуном с седыми усами и пытался тебя облапать?
– Хуже, – протянула я.
– Что может быть хуже?
– Он был прекрасен как бог, – вздохнула я. – Пришел, увидел, победил...
– Да-а-а-а-а? – недоверчиво протянула она. – А почему ты тогда так грустно об этом говоришь?
– Потому что он посвятил мне всего один день! Да и тот мы провели с его сестрой!
– Как?! – возмутилась Линка. Потом, после долгого молчания, она добавила: – Знаешь, Ань, это как-то тухло.
– Сама понимаю, что тухло. Ни тебе признания в любви, ни даже маленького поцелуйчика! – сетовала я.
– И что ты теперь собираешься делать? – поинтересовалась Линка. – Я тебе настоятельно советую переключиться на Сашу, пока эта – как ее там... Надька? – его не окрутила.
– Не знаю, Лин. Мне надо от всего этого отвлечься. Может, стоит подождать, что он мне напишет?
– Этот Эдик-педик? Ань, честное слово, ты как маленькая! Он не заслужил, чтобы ты снова чего-то там ждала. Я тебя после этого просто уважать перестану.
– Во-первых, он не педик. Во-вторых, я думала, ты, как моя подруга, поддержишь меня в любом случае.
– Безусловно, я всегда буду с тобой, – серьезно произнесла она. – Но помни, я желаю тебе только добра, поэтому так и говорю.
Всего несколько дней оставалось до первого сентября с его суетой и шумом. За это время я несколько раз проверяла свой почтовый ящик, но от Эда не было ни строчки. Правда, было несколько писем от любвеобильных арабов, итальянцев и прочих товарищей.
Ну разве не прелесть?! Шаловливого ангелочка он во мне разглядел!
Вот как все просто, оказывается! Я взглянула на свою Скарлетт и сказала:
– А ведь нельзя опускать руки, верно? Что бы ни случилось! Ты бы никогда так не сделала! Ты бы боролась до конца.
И тут я вдруг села за стол и начала писать – писать о том, что нужно всегда сохранять присутствие духа и позитивный настрой. В итоге мои мысли вылились в Заповеди оптимизма.
Это правила, которые я составила сама и которым решила отныне следовать:
1. Чем больше любви ты даришь миру, тем больше любви мир отдает тебе. Поэтому все, что ты делаешь, делай с любовью.
2. Старайся найти частичку прекрасного во всем, что тебя окружает: чем больше красоты, гармонии ты видишь вокруг себя, тем более прекрасной становишься ты сама, как физически, так и духовно.
