Вокруг твориться форменный балаган. Наблюдая за тем, как из‑за деревьев, разваливаясь на ходу, выходят, выползают, выскакивают давно умершие тела людей и животных, поднятые неведомой силой, наемники не на шутку развеселились, почувствовав себя в безопасности. Даже, несмотря на никуда не девшееся гнетущее впечатление, которое производит этот лес. Кое–где, правда, время от времени раздаются удары – это окончательно добивают тех, кто все же смог добраться до нашего строя. Не расслабилась только Нарив. Она даже ухом не повела, слыша доносящиеся из‑за спины шуточки и смешки – так и продолжает всматриваться в лес вокруг.
— Осторожно! – успеваю услышать я за миг до того, как что‑то толкает меня в бок. Увлеченный зрелищем того, как позеленевший от времени и сырости скелет пытается подползти к нам, подтягивая остатки костей только одной уцелевшей рукой, я не заметил тень, метнувшуюся ко мне из‑за толстого ствола дерева.
Меня отбросило назад с такой силой, что на землю повалился еще кто‑то, стоявший за мной. В нос ударил такой смрад… Дарен, даже проведя детство на свалках и помойках Агила я никогда не чувствовал такого! А уж когда я разглядел то, что навалилось на меня всем весом… Это тоже оказался мертвец. Только, в отличии от тех рассыпающихся скелетов, которые так повеселили нас, этот – относительно свежий. Умер этот человек, конечно, не вчера. И даже, думаю – не неделю назад. Я вижу только его лицо – не череп, а именно лицо, раздувшееся, с вырванными кое–где клочьями кожи, пустыми, словно стеклянными, глазами… Губы уже практически сгнили и мерзкий оскал зубов, торчащих из распухших, позеленевших десен, все приближается к моему лицу… Чей‑то сапог с размаху врезается в голову навалившегося на меня чудовища. Да так врезается, что чуть не скидывает его с меня. Голова мертвеца мотнулась в сторону настолько резко, что кожа на шее лопнула, выплеснув прямо мне на лицо какую‑то гадость. От нестерпимой вони все мое тело скрутила судорога. Уже не видя ничего, я только и могу кое‑как копошиться под придавившим меня к земле трупом и извергать из себя все съеденное ранее. Я даже не заметил, как тяжесть вдруг исчезла! Из меня словно рвутся наружу все внутренности!
— Алин! – еле доноситься до меня чей‑то голос сквозь шум в ушах. – Алин, ты как?
— Но… мгуа… хр… – единственное, что удалось из себя выдавить.
Судорожно вырываю непослушными пальцами клок травы, вместе с палыми листьями и прочим мусором, пытаюсь вытереть лицо, не обращая внимания на то, что попавший в горсть мелкий сучок рвет кожу на щеке. Пусть рвет! Кажется, смрад гниющего трупа уже прочно въелся в мою кожу и эта вонь будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Что‑то влажное касается моего лица. Инстинктивно, я отдернулся, но чья‑то сильная рука удержала мою голову.
— Сиди спокойно! – прикрикнул Баин.
Он снова принялся протирать мне лицо какой‑то тряпкой, которую смочил водой из фляги.
— Ну и вонища от тебя! – рядом присел на корточки Молин. – Теперь можешь спокойно ходить здесь по лесу. Все окрестные твари тебя за своего примут…
— Молин… – прохрипел я, сплевывая тягучую слюну. – Тебя когда‑нибудь прикончат за твои шуточки!
— Всех нас когда‑нибудь прикончат. За шуточки или что‑нибудь другое… – философски пожал плечами друг и протянул мне свою флягу. – Прополощи рот.
Когда я окончательно пришел в себя, все уже закончилось. Лес продолжает оглашаться протяжными стонами, что‑то все еще шуршит по кустам… Но особого беспокойства это ни у кого уже не вызывает. По крайней мере – не вызывает такого ужаса, как тогда, когда все только началось. На мертвеца, напавшего на меня, я постарался не смотреть. Куда угодно – только не на него.
— Вперед! – раздался голос Ламила. – Смотреть по сторонам!
Команду я воспринял с таким облегчением… Шорох ног по траве, редкое похрустывание костей под сапогами… Только бы подальше отсюда! Я даже принялся насвистывать что‑то веселое.
— Тебе мало? – голос Нарив оборвал веселый мотивчик, едва тот начался.
— Что?
— Тебе мало того, что та тварь застала тебя врасплох? – повторила Нарив. – Или ты думаешь, что все позади, а мы на пикнике?
— Чего она? – пихнул меня в спину Молин.
— Говорит, что расслабляться еще рано. – ответил я Молину и улыбнулся Нарив. – Радуюсь, что я жив.
