– Полиция не будет слушать никакие доводы от мужчины, который завел себе русскую любовницу и выгнал за ворота итальянку… Соседи подтвердят, что эта женщина, Эмили, здесь всегда жила и с ними здоровалась. У тебя есть обратный билет?
– Есть! Но только в электронном виде, – заметно обиженным тоном ответила Галина.
– Это очень хорошо! Не обижайся! Мы справимся… Я сейчас позвоню в полицию и их обо всем предупрежу. Чтобы без эмоций, когда все случится. И подготовлю видеокамеру и установлю ее для записи над входом. У меня хорошее оборудование для панорамной видеосъемки!
Пьер-Анджело позвонил сначала в полицию. Потом в службу спасения. Попросил и Галину держать наготове телефон и звонить по номеру 118 в критических ситуациях, если его не будет рядом.
«Какая бредятина, – с досадой подумала Галина, – стоило припереться в эту глухомань, чтобы поучаствовать в разборках двух необычных экс-любовников – экстремалов». А вслух спросила:
– А что, полиции приходилось уже вмешиваться в ваши разборки?
– Да! К сожалению, и не один раз! И это я там у них на плохом счету. Это я сумасшедший, который всегда где-то летает, а когда изредка возвращается домой, нещадно избивает свою женщину!
– Она так сильно тебя любит? Она тоже не хотела, чтобы ты все время летал? Она ревновала тебя к небу?
– Эмили сама пилот. И много летает. Мы познакомились в клубе. И первые четыре месяца жили относительно счастливо. По крайней мере, спокойно. Просто летали каждый сам по себе. Вечером встречались дома за ужином и спали вместе.
– Да, я обратила внимание, что парапланеризм – это не командный вид спорта. Это, как и гольф. Вроде несколько человек на поляне – но каждый играет свою игру, каждый сам за себя. И говорить особо не о чем. И времени на откровения нет, – обобщила свои выводы Галина. – К чему же тебя тогда ревновать, если вы оба пилоты, оба всегда в небе, хотя и не вместе?
– К пассажиркам. Среди моих клиентов и раньше было, и сейчас не мало женщин. Специфика коммерческого полета такова, что большую часть времени я провожу в обнимку со своим пассажиром. Я должен внимательно контролировать все движения, подсказывать, что надо делать. Мы иногда разговариваем там, в небе. Там легче быть откровенным и с высоты лучше видны истинные размеры житейских проблем. Эмили устраивала мне сцены в клубе прямо при приземлении. Расцарапала лицо одной молодой француженке. Сама выбирала мне пассажиров. Меня это жутко стало раздражать. Я раз ее предупредил, другой. Я водил ее к психологу, все бесполезно. Она дважды пыталась покончить жизнь самоубийством – резала себе вены и принимала большие дозы лекарств. А еще билась лицом о ворота до крови и обвиняла меня. Про то, что она сожгла мою машину, я уже рассказал. Я и это ей простил!
– Ну, здесь не к психологу надо было обращаться, а сразу к психиатру. Это маниакально-депрессивный психоз на почве ревности – случай клинический. Есть лекарства подходящие, это сейчас лечат.
– Я тоже надеялся, что удастся как-то договориться, что перебесится. Она же пилот. И единственная из всех моих знакомых женщин не ныла, что мы живем вдали от цивилизации и ничего от меня не требовала – просто меня любила… И Блюз ее любил.
– Наверное, и ты ее любил, сколько лет вы прожили вместе?
– Четыре. Но счастливы были только несколько первых месяцев. Всё остальное время – это был непрекращающийся ад! Ты жила когда-нибудь безвылазно несколько лет в аду?
– Нет! Когда мы с моим мужем поняли, что не можем жить вместе, то развелись. Страдали, конечно, но больше из-за дележа квартиры и переживаний дочки, она так до конца и не простила нам развод… А у вас ведь не было ни дома общего, ни детей? А сколько ей лет?
– Она моя ровесница. Это только мой дом, я его выкупил до знакомства с ней. У Эмили есть взрослый сын, но он давно живет отдельно со своей семьей, там даже, вроде, внук какой-то есть. Сына я видел всего один раз. Когда тот приезжал к ней в больницу, когда Эмили наглоталась таблеток. Я пытался с ним поговорить – бесполезно!
Пьер-Анджело принялся готовить ужин. Сегодня у них был салат с оливками и моцареллой.
Блюза покормили ветчиной, и пес отправился во двор через специальное отверстие в запертой двери «технического» выхода.
«Кстати, – подумала Галина, – если вдруг ночью приедет эта злополучная Эмили, убивать здесь кого бы то ни было, так этот старый и бестолковый Блюз даже не залает, чтобы предупредить хозяина о незваной гостье. Во-первых, потому что псина действительно безнадежно старая, а, во-вторых, даже будь он помоложе, это же его бывшая хозяйка, для него она «своя» навсегда, без всякой приставки «экс».
Ночью они забыли про все на свете – про свое прошлое, разводы и потери, про горные дороги и закрытые магазины Турина, про пассажиров и разных экс. Они «летали» прижавшись друг к другу под теплым одеялом как в коконе – и им было хорошо. Здесь и сейчас.
Галину разбудил свет, ворвавшийся из распахнутых ставней окна, и фигура Пьер-Анджело, которая произнесла голосом, подходящим по тону издаваемых звуков, объявление о начале третьей мировой войны:
