– Я заболел и почувствовал себя таким одиноким… Вроде, у меня есть любимая женщина, я, разумеется, тебя имею ввиду. И в то же время, я заболел, возникла какая-то другая проблема, а тебя нет рядом. Я в принципе, наверное, не могу долго оставаться в одиночестве. Я же мужчина.
– Но я думала, что мы получше узнаем друг друга, поживем и вместе, и раздельно, как позволяет моя туристическая виза, поездим друг к другу в гости, а потом, если будем уверены, что нам хорошо вместе, то когда-нибудь поженимся.
– Но я не обещал тебе жениться! – встрепенулся Андреа.
– Я подумала, что если ты меня действительно любишь, то захочешь связать свою жизнь со мной. Навсегда. Пока смерть не разлучит нас.
– Я, может быть, хочу связать жизнь, но не жениться. Я никогда ни на ком не женился, даже на мамах своих дочерей! И сейчас не стоит начинать. В Италии это не принято.
– Твои дочки родились вне брака? Я не знала!
– Да! А я, кажется, тебе об этом уже говорил! Но я их не просто признал, а дал им свою фамилию, помогал их мамам материально, и теперь полностью оплачиваю их учебу в университете и содержание. И буду это делать, пока они не обретут собственную финансовую стабильность!
– Да ради бога! Я не претендую на твои деньги или на деньги, предназначенные для твоих дочек, – зачем-то принялась оправдываться Марина. – я знаю, что в Италии допускается форма брака с раздельным имуществом и раздельным ведением хозяйства. Мы можем заключить брачный договор. И ты сохранишь все свое имущество до копейки, если мы когда-нибудь примем решение расстаться. Совместные дети нам, увы, в силу моего возраста, не грозят.
– Какая глупость! Брачные контракты в Италии вообще не заключаются. Раздельное хозяйство по соглашению сторон возможно, законодательством это предусмотрено. Но меня не тревожит особо, что с нами будет при разводе. Развод и в самом деле можно упростить раздельным и заранее задекларированным ведением хозяйства. Мы, дорогая моя, с тобой в той возрастной группе, когда больше надо думать не о разводе, а о вечности. Я считаю справедливым, что все мое имущество без исключения должно достаться дочкам. А, если я женюсь, в случае моей смерти, жене всегда достанется половина всего, даже если составить завещание.
– Я тоже считаю это справедливым. У тебя из имущества всего одна эта квартира. А у меня их две… Уж, извини, я гораздо большим рискую. И сын у меня тоже есть!
– Вот, если бы ты могла получить гражданство Евросоюза, и купить здесь какое-нибудь жилье. Мы могли бы, не заключая брака, жить в одной из наших квартир вместе, а другую сдавать…– предложил прагматичный Андреа. Возможно даже, эта мысль пришла ему в голову гораздо раньше, просто он только сейчас её озвучил.
– Гипотетически это, наверное, возможно. Но я пока не знаю как. Мы можем об этом вместе подумать, и что-нибудь придумать.
– Я уже думал. Выхода нет. Если только ты сама его вдруг не найдешь.
– Желание ищет возможности, нежелание ищет причины! – резюмировала Марина. – Тогда тебе надо было влюбляться в итальянку с квартирой и не искать приключения с русской женщиной.
– Возможно, – то ли в шутку, то ли всерьез парировал Андреа. – К тому же ты меня не любишь.
– Я тебя люблю, очень!
– Но почему ты мне раньше об этом не говорила?
– Потому что и ты мне об этом не говорил. Потому что я не настолько хорошо знаю итальянский язык, чтобы объяснить все тонкости и нюансы моих чувств.
– В этом то и проблема. Я не понимаю тебя. Не знаю, что у тебя на душе, что ты чувствуешь, насколько тебе нравится заниматься со мной любовью… Чем ты занимаешься, когда остаешься у себя дома в Петербурге.
– Дома я скучаю по тебе. Я чувствую нежность и любовь к тебе. Мне безумно нравиться заниматься с тобой любовью. И не нравиться сейчас оправдываться перед тобой, что я делаю что-то не так. У тебя возникли сомнения в том, что нам может быть хорошо вместе? У тебя появилась другая женщина? Итальянка?
– Я бы этого не исключал.
Марина не поняла на какой из трех вопросов прозвучал этот ответ, но догадалась, что дела ее, в любом случае, плохи. Она продолжала сидеть на диване рядом с Андреа, но тело ее и вся сущность наполнялось холодом, и в какой-то момент обида достигла своего предела.
Ночью они спали в одной кровати, но на разных ее краях, стараясь даже во сне не прикасаться друг к другу. Самым странным ей показалось то, что именно Андреа вел себя как персона, крайне обиженная и разочарованная.
Он стал относится к Марине, как к дальней родственнице, приехавшей прогостить. Был по-прежнему подчеркнуто учтивым и заботливым хозяином. Готовил ужины. Они встречались, чтобы вместе пообедать. Вечером гуляли, держась за руки, в парке. Но больше не целовались и не спали вместе. Точнее, спали в одной кровати, но как бесполые существа.
