Старухи, шевеля ушами от возбуждения, выделывали ногами что-то вроде сдержанной тарантеллы. Фёдор удивлённо смотрел на извлекаемые из его пиджака предметы — он уже давно забыл, как спасал семейные ценности от внезапного ночного наводнения.
— Так… — капитан Попович первым делом заинтересовался документами. — Сивцов Фёдор Юрьевич… Тысяча девятьсот семидесятого года рождения, — он ещё раз осмотрел Сивцова, довольно хмыкнув при этом — видимо, новый возраст подозреваемого пришёлся ему по душе, и продолжил: — Сивцова Амина Фаридовна, семьдесят третьего… Это кто? — обратился он к Фёдору, показывая второй документ. — Ваша жена?
— Это племянница дедушки. По материнской линии, — из последних сил начал спасать Амину Сивцов. И мужественно добавил: — Вам всё равно её не найти!
Попович не спеша листал паспорт Амины, — видимо, врун Сивцов стал ему неинтересен. Старухи плясали.
— Ага, — констатировал капитан, добравшись до нужной странички. — Семейное положение — зарегистрирован брак, такого-то, такого-то, счастливый супруг — Сивцов Фёдор Юрьевич… Так… Дети — Сивцова Алиса Фёдоровна…
Фёдор молча переносил позор. Как он мог не догадаться, что милиционер просто возьмёт и прочитает весь паспорт! Их ведь учат там, в милиции, документы внимательно читать. Они и на улице вон всё время тренируются — «ваши документики», да «ваши документики»! От злости на себя Сивцов стал есть глазами волосяной кукиш, сооружённый на голове Евдокии Александровны и борющийся за право называться стильной утренней причёской.
— Стоп! — вывел его из ступора голос сыщика. — Вы что же — здесь прописаны? — капитан обернулся к старухам. — Сто тринадцатая квартира где находится?
— Так здеся прям, под нами, — с готовностью выдвинулась на полшага вперёд Евдокия Александровна.
— Так чего ж вы молчите-то вдвоём стоите?! — взорвался вдруг Попович. — Он здесь проживает? Постоянно? Вы его знаете?
Понятые, втянув головы в плечи, мелко-мелко закивали головами.
— Это ваш сосед? — продолжал наседать капитан. — Сивцов? Фёдор Юрьевич? А это кто?
— Жена его, Амина, — кое-как проблеяла Елена Сергеевна.
— А ты чего мне тут наплёл, придурок? — ласково обратился оперативник к Фёдору.
— Придурок тридцать третьего года рождения, — сказал молчавший до этого момента второй сыщик и заржал.
— Погоди, Витя, — поморщился капитан. И обращаясь к Фёдору, как к душевнобольному, очень вежливо поинтересовался: — А в квартире соседа ты как оказался?
— Затопил он нас, — буркнул Сивцов.
Старухи сдержанно охнули.
«Надо же! И за это — насмерть ухайдакал!» — донёсся до Фёдора восторженный шёпот Евдокии Александровны.
— И что же — он тебя впустил? — продолжал любопытствовать Попович.
— Нет, я сам вошёл! — с вызовом ответил Сивцов. — Взял вот и вошёл!
— Вот это специалист! — опять заржал Витя. — Такую дверь «крякнуть»! Её Сомыч-то кое-как открыл: в два прихода, да ещё с парой закрытых черепно-мозговых!
— Виктор, удалю! — строго сказал товарищу капитан. И, кивнув Сивцову на деньги и украшения, изъятые из его карманов, поинтересовался: — А это откуда?
— Это наши с женой сбережения, — торжественно заявил военнопленный. — Я их взял из дому, чтоб не утонули.
— Разберёмся, — вздохнул Попович. — Вить, опишите пока с понятыми побрякушки, да и деньги тоже пересчитайте. — Он снова обратил свой взгляд на Фёдора, и в его глазах мелькнула искорка мимолётного интереса. — Слушай, а ты всегда в таком виде ночью к соседям ходишь?
— На ответственных мероприятиях я всегда стараюсь соответствовать, — надменно процедил пленный аристократ.
Капитан хмыкнул, с интересом посмотрел на замотанные до колен простынями ноги Сивцова и, не удержавшись, спросил:
— А с ногами у тебя что?
— А на этот вопрос я буду отвечать только в присутствии моего адвоката! — заявил неожиданно вспомнивший юриспруденцию Фёдор и тут же испугался.
Но капитан Попович, вопреки ожиданиям, не стал бить Сивцова, а только ещё раз хмыкнул, пробормотал «разберёмся» и вызвал конвой.
И Фёдор отправился в новое, неизведанное путешествие.
Причём он ещё даже не подозревал, каким оно окажется длинным и запутанным…
Фёдора привезли в какое-то отделение милиции (во время поездки он тупо смотрел прямо перед собой и на дорогу не обращал никакого внимания) и временно посадили в «обезьянник». Кроме Сивцова в «обезьяннике» вольготно расположилась мятая личность неопределённого пола и возраста, испускавшая целый спектр непередаваемых запахов, в котором выпускник химико-технологического факультета безошибочно определил бы несколько видов сивушных масел и сопутствующих им продуктов. Существо вяло переругивалось с сержантом, стоявшим по ту сторону решётки и явно хотевшим спать после ночной смены.
— Слышь, ты, мусор! Дай че-еку закурить, не жмоться! — вещал новый сивцовский сосед в пространство, похоже, не особо и рассчитывая на успех.
— А вот я те щас дубиналом-то перее… промеж рогов!.. — не менее вяло отбрёхивался сержант, не делая, впрочем, ни малейших попыток взять в руки обещанный «дубинал».
Фёдор изумлённо переводил взгляд с одного краснобая на другого и обратно.