— Евгений Модестович, — автоматически поправил Сивцова собеседник. — Так вы хотите сказать, что Папанов затопил вашу квартиру? И вы поэтому решили к нему подняться?
«Вот хитрая бестия, как будто сам всё видел!» — восхитился следователем Фёдор.
— Да, всё именно так и было, как вы сказали, — покаялся Сивцов.
— А как случилось так, что вы его убили? — запустил пробный шар Евгений Модестович. — У вас с Папановым произошла ссора? На почве потопа?
— Ай, да никак! — отмахнулся Фёдор. — Не убивал я его.
Эти золотые слова были так же аккуратно, как и все предыдущие, вписаны в протокол.
— Тогда расскажите свою версию развития событий, а я вас с удовольствием выслушаю, — предложил Сивцову Евгений Модестович, закуривая снова. — Как вы оказались в квартире Папанова? Он сам вас впустил?
— Нет, — не попался на удочку Фёдор. — Дверь была открыта.
— Открыта? — удивился следователь. — Это немного странно, вы не находите, Фёдор Юрьевич?
— Я тоже сначала удивился, Пётр Лукич, — признался Сивцов. — Я ещё подумал тогда: чего это он — бельё замочил, а сам ушёл?
Евгений Модестович после этого откровения так запутался, что пропустил мимо ушей «Петра Лукича».
— Фёдор Юрьевич, помилуйте, — пробормотал он беспомощно, — какое бельё? Куда ушёл? Вы знали, что он ушёл?
— Конечно, не знал, — надменно произнёс Сивцов, блестяще обходя столь явную ловушку. — Откуда бы мне знать, интересно, такие вещи? И вообще я, пока дублёнку не кинул, думал, что в ванной — девушка.
— Там что, ещё и девушка была? — осоловело уточнил следователь. — Описать сможете?
— Девушка была, — Фёдор изящным жестом постучал себя пальцем по лбу, — вот здесь. В голове, я имею в виду. Описать, может, и смогу, но зачем вам в официальном документе мои фантазии? — он снова уставился на цветок и немелодично замычал. На этот раз надругательству подверглась музыкальная композиция из эротической киноэпопеи «Эммануэль».
Следователь тоже молчал, пустым взглядом рассматривая свою ручку и бессмысленно шевеля губами. В этот момент на столе зазвонил телефон. Евгений Модестович схватился за трубку, как за спасательный круг в открытом море.
— Алло! — гаркнул он. — Здорово, Семён! Как раз у меня сидит, допрашиваю. Да. Да. А вот это — с превеликим удовольствием! Пусть посидит пока, отдохнёт. Что-то выяснилось? Угу… Да. Говорит — не убивал. Поднялся, мол, потому что Папанов его квартиру затопил. — следователь покосился на Сивцова. — Правда, тут ещё какая-то девушка вырисовывается… Да. Нет. Я не совсем понял, но сейчас у меня уже сил нет с ним общаться, позже допрошу. Как, говоришь? Дурак, но не убийца? — он снова быстро взглянул в сторону Фёдора. — Насчёт первого — полностью с тобой согласен. Просто абсолютно! А насчёт убийства — не знаю, ещё много неясного… Да. Ну ладно, давай, пока!
Евгений Модестович положил трубку, ещё раз взглянул на Фёдора и протянул ему протокол:
— Прочитайте. Внизу напишите: «С моих слов записано верно, мною прочитано». Если со всем согласны — вот здесь распишитесь.
Пока Сивцов подписывал протокол, следователь уже успел, выглянув в коридор, вызвать конвой.
— В ИВС, к трофимовским, — отдал он короткое указание вошедшему милиционеру и принялся что-то писать.
— До свидания, Модест Евгеньевич, — вставая, попрощался Фёдор.
— До свидания, Сивцов, — не отрывая головы от бумаг, пробормотал Евгений Модестович.
Сивцова вели куда-то вниз, насколько он ещё мог ориентироваться в этом огромном и запутанном здании.
«Похоже, в подвал ведут, — в панике думал Фёдор. — Как бы не расстреляли!»
Но тут они подошли ещё к одному милиционеру, который сидел за столом и смотрел на несколько маленьких чёрно-белых телевизоров, на которых ровным счётом не было ничего интересного — все показывали одинаковый пустой коридор с дверями по его сторонам.
«Камеры наблюдения! — неизвестно чему обрадовался Сивцов. — Здорово! Надо будет потом рассказать Ефиму, что не все деньги в милиции разворовывают, а вот, например, технику покупают!»
Про скорый расстрел Фёдор, естественно, тут же забыл, так как смотреть на чудо милицейской техники было намного интереснее, чем думать о чём-то плохом. Сразу за пультом наблюдения начиналась решётка, перекрывающая всю стену и имеющая только маленькую решётчатую же дверцу посередине.
«Чтобы не разбежались!» — догадался пленник.
Дверь отомкнули и Фёдора завели внутрь коридора, который он только что видел на мониторах. Сивцов тут же начал вертеть головой в поисках видеокамер, за что незамедлительно был награждён лёгким, но обидным ударом по шее.
«Прямо!» — сказал голос за спиной, и Фёдор пошёл прямо по коридору, мимо мощных металлических дверей с закрытыми окошечками посередине.
«Стой! Лицом к стене!» — посоветовали Сивцову у двери с номером «8».
Фёдор подчинился. Залязгали стальные засовы, и только сейчас Сивцов по-настоящему испугался. Тут же пришли на память рассказы всегда обо всём знающего Ефима, как в милиции неугодных заключённых бросают в специальные камеры, в которых их душат.
«Заходи!» — услышал он голос за спиной и, как под гипнозом, сделал шаг в душную темноту камеры.