– В самом деле? Я не заметила. Ну, займись чем-нибудь. Ты действуешь мне на нервы, когда вертишься без толку. Пойди скажи Порку, чтобы он запряг «карету и отвез тебя к Бо поиграть.
– Он же не дома, – вздохнул Уэйд. – Он на дне рождения у Рауля Пикара.
Рауль, сынишка Мейбелл и Рене Пикара, был, по мнению Скарлетт, преотвратительным существом, больше похожим на обезьяну, чем на ребенка.
– Ну, можешь поехать к кому хочешь. Пойди скажи Порку.
– Никого нет дома, – возразил Уэйд. – Все на дне рождения.
Хотя к слову «все» и не было прибавлено: «кроме меня», однако эти слова повисли в воздухе, но Скарлетт, вся ушедшая в свои подсчеты, не обратила на это внимания.
Ретт же приподнялся и спросил:
– А ты почему не на дне рождения, сынок?
Уэйд подошел к нему совсем близко и остановился, шаркая ногой по ковру. Вид у него был глубоко несчастный.
– Меня не пригласили, сэр.
Ретт отдал Бонни часы на растерзание и легко вскочил на ноги.
– Да бросьте вы эти проклятые цифры, Скарлетт. Почему Уэйда не пригласили на день рождения?
– Ах, ради всего святого, Ретт! Оставьте меня сейчас в покое. У Эшли тут такая неразбериха в цифрах… А-а, вы про день рождения? Что ж, тут нет ничего необычного в том, что Уэйда не пригласили, да к тому же я все равно не пустила бы его. Не забудьте, что Рауль-внук миссис Мерриуэзер, а миссис Мерриуэзер скорее впустит вольного негра в свою драгоценную гостиную, чем кого-либо из нас.
Ретт, задумчиво наблюдавший за лицом Уэйда, увидел, как тот сморщился.
– Пойди-ка сюда, сынок, – сказал он, привлекая к себе мальчика. – А тебе хочется быть на этом дне рождения?
– Нет, сэр, – храбро ответил Уэйд, но глаза опустил.
– М-м… Скажи-ка мне, Уэйд, а ты бываешь на дне рождения у Джо Уайтинга или Фрэнка Боннелла… или у кого-нибудь из твоих приятелей?
– Нет, сэр. Меня очень редко приглашают.
– Ты лжешь, Уэйд! – воскликнула, оборачиваясь, Скарлетт. – Ты же на прошлой неделе был на трех детских праздниках-у Бартов, у Гелертов и у Хандонов.
– Более отборную коллекцию мулов в лошадиной сбруе трудно себе представить, – заметил Ретт, с легкой издевкой растягивая слова. – И ты хорошо провел время на этих праздниках? Ну, говори же.
– Нет, сэр.
– А почему нет?
– Я… я не знаю, сэр. Мамушка… она говорит, что все это белая рвань.
– Я с Мамушки шкуру спущу – сию же минуту! – воскликнула вскакивая Скарлетт. – А ты, Уэйд, если будешь так говорить о друзьях своей мамы…
– Мальчик верно говорит, как и Мамушка, – сказал Ретт. – Но где же вам знать правду, если вы отворачиваетесь от нее… А ты, сынок, не волнуйся. Можешь больше не ходить на праздники, если тебе не хочется. Вот, – добавил он, вытаскивая из кармана банкноту, – скажи Порку, чтоб запряг карету и повозил тебя по городу. Купи себе чего-нибудь сладкого – да побольше, чтоб разболелся живот.
Лицо Уэйда расцвело в улыбке. Он сунул в карман бумажку и с тревогой посмотрел на мать – одобрит ли она такую затею. Но Скарлетт, сдвинув брови, глядела на Ретта. Он поднял с пола Бонни и прижал к себе – крошечное личико уткнулось ему в щеку. Скарлетт не могла понять, о чем он думает, но в глазах увидела что-то похожее на страх – страх и чувство вины.
Приободренный щедростью отчима, Уэйд застенчиво подошел к нему.
– Дядя Ретт, а можно мне вас что-то спросить?
– Конечно. – Лицо у Ретта было напряженное, отсутствующее, он крепче приткал к себе голову Бонни. – О чем же ты хочешь спросить меня, Уэйд?
– Дядя Ретт, вы… а вы воевали?
Взгляд Ретта мгновенно обратился на мальчика – глаза смотрели пронзительно, но голос, задавший вопрос, звучал небрежно:
– А почему ты спрашиваешь, сынок?
– Да вот Джо Уайтинг говорит – вы не воевали, и Фрэнк Боннелл тоже.
– А-а, – проронил Ретт, – а ты им что сказал?
Уэйд стоял с несчастным видом.
– Я… я сказал… я говорю, что не знаю. – И на одном дыхании выпалил: – Но мне все равно, воевали вы или нет. Я поколотил их. А вы были на войне, дядя Ретт?
– Да, – с неожиданной резкостью сказал Ретт. – Я был на войне. Я был в армии восемь месяцев. Я прошел с боями весь путь от Лавджоя до Франклина, штат Теннесси. И я был с Джонстоном, когда он сдался.
Уэйд запрыгал от восторга, а Скарлетт рассмеялась.
– А я-то полагала, что вы стыдитесь своего участия в войне, – сказала она. – Разве вы не просили меня помалкивать об этом?
– Прекратить – оборвал он ее. – Ну как, ты доволен, Уэйд?
– О да, сэр! Я знал, что вы воевали. Я знал, что вы не трус, как они говорят. Вот только… почему вы не воевали вместе с отцами других мальчиков?
– Да потому, что отцы других мальчиков были люди глупые и их направили в пехоту. Я же закончил Вест-Пойнт и был в артиллерии. В полевой артиллерии, Уэйд, а не в войсках внутреннего охранения. А чтобы служить в артиллерии, Уэйд, нужно иметь голову.
– Еще бы! – сказал Уэйд, весь сияя А вы были ранены, дядя Ретт?
Ретт ответил не сразу.
– Вы расскажите ему про свою дизентерию, – с издевкой заметила Скарлетт.
Ретт осторожно опустил малышку на пол и вытянул сорочку и нижнюю рубашку из брюк.
– Подойди сюда, Уэйд, я покажу тебе, куда я был ранен.
