И, вторично подойдя к лежащему незнакомцу, странный этот монах тут же принялся перевязывать ему раны. Сначала на животе и груди, потом оставшимися полосками туго перебинтовал голову.
– Ну, вот и всё! – объявил он Саньке, вновь к ней подойдя. – Сделал, что мог… а вот что дальше делать – ума не приложу!
– Уходить надо отсюда! – вырвалось у Саньки помимо её воли. – И побыстрее!
– Куда? – вздохнув, проговорил Феофан. – Куда уходить?
– Куда-нибудь!
– А он? – кивком головы Феофан указал на неподвижное тело незнакомца. – Он как же?
– Он?
Некоторое время Санька молча смотрела на раненого, вернее, умирающего. Затем, с трудом преодолевая внутренний какой-то страх, отвращение даже, подошла к нему поближе.
– Он умрёт? – спросила она у Феофана, по-прежнему не спуская глаз с лежащего у своих ног человека. – Или всё же…
– Идём! – неожиданно резко проговорил Феофан.
И, резко повернувшись, он быстрым шагом направился куда-то влево. Вот так напрямик и пошёл, через кусты и папоротниковые заросли…
– Эй, подожди! – крикнула Санька, немедленно устремляясь следом. – Куда это ты?!
Как-то неожиданно она перешла с Феофаном на «ты» и даже не заметила этого.
– Мы его бросили, да?
– Там деревушка за лесом, – проговорил Феофан, не оборачиваясь. – Я в неё вчера заходил… ещё до того, как с тобой повстречался. Может, он оттуда…
Проговорив это, монах вновь замолчал, и Санька тоже молчала, стараясь лишь не слишком отстать от Феофана. А потом лес впереди начал быстро редеть, переходя в невысокий кустарник, и тут Феофан вдруг остановился. Санька, отставшая от него к этому времени уже изрядно, решила, было, что Феофан просто остановился, чтобы её подождать, и ускорила шаг. И тут только заметила впереди клубы густого чёрного дыма.
Не сразу Санька и сообразила, что это за дым. Лишь пойдя вплотную к Феофану, она смогла разглядеть сквозь жиденькую листву кустарника, полыхающие ярким пламенем деревянные избы…
– Была деревушка… – каким-то враз изменившимся голосом прошептал Феофан, поворачиваясь к Саньке. – И люди в ней были… а теперь они где?
Людей в деревушке не было видно. Во всяком случае, живых людей. Никто не суетился подле горящих строений, пытаясь, ежели и не погасить их (что было, в принципе невозможно), то хотя бы вытащить из пылающей избы что-либо из домашней утвари.
И никто уже не кричал…
И тут Саньке припомнилась та страшная поляна в лесу.
– Там, на поляне… – робко обратилась она к Феофану. – Это их там, да?
– Не знаю, Санька, – вздохнул Феофан, не отводя напряжённого взора от догорающей деревни. – Может, и их…
Дома уже рушились, один за другим и зрелище это было каким-то завораживающим. Во всяком случае, Санька тоже никак не могла отвести взгляд от пожара.
– Там, в лесу, одни мужики порубленные лежат… – продолжал между тем Феофан, – мужики да парни… А бабы, детишки… они где? В полон, что ли, угнаны?
«Тогда это не болотниковцы! – невольно подумалось Саньке. – Зачем им женщины и детишки? Обуза только одна и ничего кроме. Ну, молодые девушки… это я ещё понимаю. А остальные зачем?»
Подумав такое, Санька вновь удивилась тем «взрослым» мыслям, что невольно лезут ей в голову. Впрочем, ей и самой уже, считай, пятнадцать… а это, по понятиям давнего того времени – почти невеста…
Ещё Саньку удивило, с каким спокойствием начала она воспринимать всё происходящее вокруг. Порубленные саблями люди на поляне, специально подожжённые кем-то избы…
И то, что с ней едва не произошло там, у реки…
И, главное, никакой надежды вернуться в своё собственное время, вернее, почти никакой надежды! И даже Ивана отыскать… где и в какой стороне его теперь искать прикажите?! В этой? Или, может, в прямо противоположной? Приближается она к своему пропавшему другу, двигаясь в данном конкретном направлении, или, совсем наоборот, удаляется от него, сама того не ведая…
– Что делать будем, Алексашка?
– Что?
Очнувшись от невесёлых своих мыслей, Санька посмотрела на Феофана. А он тоже смотрел на неё, внимательно так смотрел, словно ждал от Саньки совета. А может, и в самом деле ждал?
А что такого она могла ему посоветовать?! Тем более, что идти в деревню ей ужас как не хотелось…
– Мы ведь туда не пойдём? – проговорила Санька дрожащим срывающимся голосом. – Не пойдём ведь, да?
Феофан ничего не ответил. Опираясь на посох, он стоял молча и совершенно неподвижно, стоял и смотрел на догорающие, рушащиеся избы…
– Вон там, слева, – проговорил он, наконец, указывая куда-то вдаль концом посоха, – верстовой шлях проходит! Надобно нам, Санька, на него выбраться… а уж потом решим, куда лучше поворотить: к Калуге ли податься, или в сторону Тулы…
– Тула?! – обрадовано вскрикнула Санька. – Она в какой стороне?
– Там! – вновь как-то неопределённо ткнул посохом вдаль Феофан. – А ты что, может, родом из тех мест?
– Не совсем! – замотала головой Санька. – Но я была в Туле! Несколько раз была! Последний раз в прошлом году. На микроавтобусе ездили с мамой, она мне новый мобильник собиралась купить…