Закрыв глаза и раскинув в стороны руки, Санька замерла неподвижно, хоть неподвижность эта, ох, как нелегко ей далась. Сердце стучало до того оглушительно, что, казалось, едва не выскакивало из груди, и дыхание вдруг сделалось каким-то излишне частым и шумным. И только на то была надежда, что не станут в спешке отступающие вояки обращать особое внимание на какого-то мертвеца у дороги.
Так оно поначалу и было. Люди поодиночке и целыми ватагами просто пробегали мимо, бранясь и чертыхаясь, потом проскакало несколько десятков всадников (Санька определила это по характерному топоту копыт), вновь пошли пешие. А потом…
– Кони, братцы! – хриплым басом выкрикнул кто-то и сразу несколько человек бросились к опрокинутой бричке. – И мануфактура!
– А ну, разбирай товар купеческий! – вторил ему второй, не менее хриплый голос.
Люди топтались вокруг Саньки, кто-то второпях наступил её на руку, впрочем, не очень больно… и, чуть приоткрыв глаза, Санька обнаружила вокруг себя не менее десятка ног, облачённых в грязные истрёпанные лапти. Тогда, что же выходит: болотниковцы это?
Представить себе царских ратников, обутых в лапти, Санька никак не могла.
– Робята, да тут малец забитый! – выкрикнул кто-то, вторично наступая Саньке на руку. – Вытащить его, что ли?
«Сейчас поймут, что я притворяюсь! – в панике подумала Санька. – И что они тогда со мной сотворят?!»
– Так что с мальцом делать-то?
– Да бес с ним, он, что, тебе заминает! – выкрикнул всё тот же хриплый бас, и у Саньки немного отлегло от сердца. – Ты мануфактуру давай, хватай!
– Да хватаю я!
В это время немного впереди, там, где несколько человек сразу толкались возле лошадей, выпрягая их, вспыхнула ссора. Да иначе и быть не могло, ибо лошадей-то всего две и было…
– А ну, отойди! – послышался низкий озлобленный рёв кого-то из мародеров. – Отойди, говорю! Мой конь, я первый узрел! Ишь, ловкий какой!
– Небось, половчее тебя буду! – вторил ему голос повыше, но не менее озлобленный. – А конь мой!
– Ах ты!
Послышался хлёсткий звук удара, болезненный вскрик, звяканье металла о металл. Все, стоявшие вокруг брички, бросились в сторону стычки, то ли, чтобы совместно в ней поучаствовать, то ли, просто разнимать драчунов.
– Это ещё что такое?! – послышался вдруг со стороны дороги чей-то властный и, кажется, совершенно не терпящий возражений голос. – А ну, прочь, тати безродные!
Шум, топот копыт, испуганные вскрики… и вот уже вокруг Саньки вновь устанавливается тишина, хоть со стороны дороги по-прежнему доносится ровный гул от сотен бредущих ног. Не бегущих, а теперь уже именно бредущих, спокойно, уверенно. И вот ещё кто-то спускается сюда, к ней…
«Болотниковцы! – невольно подумалось Саньке. – А может, Шуйского ратники? Господи, когда же всё это кончится?!»
Затекла шея, руки… и Санька, немного осмелев, немного изменила положение головы и рук. Потом, осмелев ещё более, чуть приоткрыла глаза.
И тут же радостно вскрикнула ибо неподалёку от себя узрела всё того же юношу Андрея.
– Руки-ноги целы? – озабочено проговорил он, склонившись над беспомощно распростёртым Санькиным телом. – Как же это тебе угораздила, пацан?
Санька ничего не ответила, да и что было отвечать. Крепко сжав зубы, чтобы не разрыдаться (этого ещё не хватало!), она лишь умоляюще посмотрела на Андрея. И тот, правильно уразумев этот её умоляющий взгляд, ухватился обеими руками за край брички и одним мощным рывком поставил её на колёса. Потом с ещё большей лёгкостью поставил на ноги и саму Саньку.
– Ничего не ушиб, Алексашка? – заботливо проговорил Андрей и, опустившись перед Санькой на колени, принялся тщательно ощупывать её ноги, начиная с лодыжек и поднимаясь всё выше и выше. – Да стой спокойно, чего ты?!
Но стоять спокойно Санька, естественно, не пожелала и мгновенно отпрянула в сторону.
– Ну чего ты, в самом деле? – повторил удивлённо Андрей, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. – Я просто проверить хотел, всё ли в порядке у тебя…
– Всё у меня в порядке! – торопливо проговорила Санька, невольно краснея и опуская глаза. – В полном!
– Ну и ладушки тогда! Дальше что делать думаешь?
Этого Санька не знала, ибо лошадок кто-то всё же успел умыкнуть. И пока она раздумывала, как же её теперь быть, сверху вновь донёсся всё тот же властный голос.
– Отходим! – прогремел он и Санька, повернув голову, увидела, как проскакал мимо её всадник, в кольчуге, алом плаще и позолоченном остроконечном шлеме с белыми перьями. За всадником, стараясь не отстать, промчалось в том же направлении ещё не менее сотни воинов, тоже весьма хорошо экипированных и вооружённых. Потом торопливой ходой потянулись пешие ратники, вооружённые в основном копьями, бердышами или простыми топорами на удлинённых рукоятках.
– Кто это? – спросила Санька Андрея, имея, конечно же, в виду всадника в алом плаще. – Начальник ваш?
– Начальник! – насмешливо хмыкнул Андрей. – Слово какое дивное у тебя выговорилось: начальник! Да это воевода наш заглавный! – с какой-то особой теплотой и гордостью добавил он. – Болотников это, Иван Исаевич!