– Болотников?! – восторженно и вместе с тем недоверчиво проговорила Санька, провожая жадным взглядом быстро удаляющихся всадников. – Сам Болотников?
Не отвечая, Андрей лишь молча кивнул, а Санька всё смотрела и смотрела в ту сторону, где медленно оседала пыль от промчавшейся кавалькады и молча брели в этой пыли угрюмые вооружённые мужики.
Болотников, легендарный вождь восставших крестьян, кумир её детских грёз, только что промчался мимо, а Санька даже лица его толком рассмотреть не успела. Только и заметила бороду да шлем на глаза самые надвинутый…
– Ну, так что? – вернул Саньку к действительности голос Андрея. – Куда сейчас, Алексашка, двигать думаешь? В Тулу?
Санька ничего не ответила, да и что было отвечать. Лошадок увели, выходит, что бричка это полностью теперь бесполезной для Саньки сделалась. А пешком…
Вообще-то, ногам было уже не так больно, но всё равно пешочком до самой Тулы…
Интересно, а сколько до неё отсюда километров? Впрочем, в то их время в километрах расстояние ещё не высчитывали. В вёрстах, кажется.
– Одежка на тебе дивная, – задумчиво проговорил Андрей. – И обувка тоже не в наших местах изготовлена. И мнится мне, что встречал я недавно весьма схожую. Только вот где и на ком – этого никак не припомню…
Сердце Саньки радостно забилось.
– Слепой бандурист с мальчонком-поводырём? – напомнила она дрожащим от волнения голосом, и даже дыхание затаила в ожидании ответа. Господи, хоть бы это так было… скажи, что это так… что это они…
– Точно, бандурист! – удовлетворённо кивнул Андрей. – И мальчонка при нём, за тебя старше немного. Пришли утречком сегодня в наш стан, так портки на мальчонке такие же, как твои! И обувка, вроде, чем-то подобная…
– Это же брат мой! – не проговорила даже, прокричала Санька, взволнованно хватая Андрея за руку. – Брат мой Иван, я потеряла… потерял его и теперь ищу…
Впрочем, опомнившись, она тотчас же отдёрнула руку, а Андрей как-то странно на Саньку посмотрел.
– Ну, тогда тебе тем более в сторону Тулы подаваться надобно, – сказал он. – Вот только бричка твоя теперь безлошадная. И товар весь, ироды, разорили… Жалко, поди, добра-то?
Вместо ответа Санька лишь безразлично пожала плечами. Лошадок ей было жалко, а вот тючков этих? Да пропади они пропадом… впрочем, они и так уже пропали…
– Ты верхом без седла, Санька, ездить умеешь? – спросил Андрей и очень удивился, когда Санька отрицательно мотнула головой. – Вот те на! А в седле?
Санька вновь мотнула головой.
– Что ж ты за сын такой купеческий, коль до сих пор верхом ездить не выучился? Или ты и не сын вовсе? – внезапно добавил он, понизив голос почти до шёпота. – Дочка ты купеческая переодетая, что, угадал ведь?
Санька так и обмерла вся.
Вот и Андрей легко её раскусил! И что он предпримет, и не взбредёт ли в голову этому юноше что-то откровенно нехорошее, тем более, что Санька теперь в полной его власти? И заступиться некому и некому даже пожаловаться в случае чего. Нет у них тут никакой власти и никакой правовой основы, пусть даже самой жестокой и неправедной. Одно лишь право тут имеется: право сильного! Кто сильный – тот и прав, у кого оружие – у того и власть!
А Андрей всё смотрел и смотрел на Саньку странным, задумчиво-затуманенным каким-то взглядом… и чем дольше он этак смотрел, тем более Саньке не по себе становилось.
– Красивая ты! – задумчиво проговорил Андрей, наконец-таки отводя взгляд. – Звать то тебя как? Санькой?
Не отвечая, Санька лишь молча кивнула, стараясь при этом не встречаться с Андреем взглядом.
– Тебе б, Санька, сарафан ситцевый с вышивкой да косу по пояс – от женихов отбоя не было бы! И знаешь, – добавил он, немного помолчав, – я бы и сам одним из первых был! Не вру, вот те крест! Ты чего?
А Санька, разрыдавшись во весь голос, опустилась обессилено на редкую придорожную траву и закрыла лицо руками.
– Ну, чего ты? – встревожено повторил Андрей, садясь рядом с Санькой и осторожно дотрагиваясь пальцами до её запястья. – Кожа у тебя нежная какая… прямо, как у дочери боярской или даже у княжны…
– Пожалуйста! – давясь рыданиями, проговорила Санька, борясь с желанием немедленно отдёрнуть руку и не решаясь этого сделать из боязни рассердить Андрея. – Не делайте со мной ничего плохого, пожалуйста! Я девочка ещё… мне это рано… ты лучше просто убей меня… просто убей лучше, чем что-либо такое…
– Да ты что, Санька! – возмущённо и, одновременно, с некоторым смущением воскликнул Андрей, отпуская Санькину руку и вскакивая. – И в мыслях ничего такого не было! Вот чем хочешь, могу поклясться!
– Правда? – проговорила Санька, всё ещё всхлипывая и не отрывая ладоней от лица.
– Да вот те крест! А ежели что-то не то ляпнул – ты уж прости, не обижайся зазря! И про то, что ты девица – никому не скажу! Только ты глаза вытри, негоже парню нюни распускать! Вот тебе утирка, она чистая…
– Спасибо!
– Не за что!
Поднявшись на ноги и тщательно вытирая лицо куском полотняной материи, Санька постепенно успокоилась.
– Это ты меня извини, – проговорила, вернее, прошептала она всё ещё дрожащим от недавних слёз голосом. – За то, что так плохо о тебе подумала!