И он, подойдя к отдельно стоящей повозке с крытым полотняным верхом, довольно бесцеремонно приподнял полог и заглянул внутрь.
– Эй, Матрёна! Гостей принимаешь?
– Пошли прочь, охальники! – раздался из повозки (а точнее, из кибитки) сердитый и, одновременно, задорный женский голос. И тотчас же, после недолгого молчания: – Андрей, ты, что ли?
– Я, Матрёна, я! – засмеялся Андрей. – Али кого другого ждала?
В кибитке послышалось шевеление, потом из-под полога высунулась растрёпанная голова, не то, чтобы слишком молодой, но довольно ещё привлекательной женщины. Впрочем, в вопросах женской привлекательности Санька разбиралась слабо, точнее, они (вопросы эти) всегда ставили её в тупик. Вот, кажется, уродина из уродин – а от парней отбоя нет! А другая вроде и красивая весьма (с Санькиной точки зрения) – а парни на неё, как говорится, ноль внимания…
Себя Санька тоже относила к категории «уродин», несмотря на все заверения Ивана в обратном. А вот недавно и Андрей её красивой назвал. В шутку, наверное?
– Ну, признавайся: ждала ведь кого-то? – повторил Андрей, заслоняя собой Саньку и всё ещё смеясь. – Или никого сегодня не ждала?
– Так я ведь и тебя, красавчик, не ждала! – ответно засмеялась женщина по имени Матрёна. – Но раз пришёл – залезай!
И тут только она сумела разглядеть, что Андрей не один.
– Это кто ещё с тобой? – резко оборвав смех, спросила она недовольно.
– Это приятель мой! – крепко сжав руку Саньке (молчи, мол!), отозвался Андрей. – Алексашкой зовут.
– А мне какая разница, как его там зовут! – недовольно буркнула Матрёна. – И на кой ты его припёр сюда?
– Ночевать негде, – вздохнул Андрей. – Вот я и подумал…
– Ах, ты подумал?! – перебила его Матрёна и голос у неё прозвучал ещё более недовольно. – А меня ты спросил, прежде чем подумать? Эй, парень, ты куда?!
Это она к тому, что Санька повернулась и быстро пошла прочь.
– Обиделся, что ли?
Санька ничего не ответила. И не остановилась. Но тут её догнал Андрей и крепко ухватил за руку.
– Не дури!
– Пусти! – прошептала Санька, но руку вырывать не стала. – Не хочу я у неё ночевать!
– Ну и зря! – не отпуская Санькиной руки, Андрей ещё и за другую её взял. – Матрёна, она добрая, бескорыстная даже… на язык, правда, немножечко невоздержанная…
– Ну и целуйся со своей Матрёной, раз она такая добрая! – не сдержавшись, выкрикнула Санька, и голос её предательски задрожал и сорвался. – А я… а мне…
– Тише, ты же сейчас себя выдашь! – тревожно оглядываясь в сторону кибитки, прошептал Андрей.
– Ну и выдам, тебе то что?! – ещё громче крикнула Санька. – Ведь ты… ведь тебе на меня наплевать! И мне на тебя тоже наплевать, понял?!
И, не выдержав, расплакалась. Точнее, разревелась в голос, сама не понимая истинную причину этих своих горьких слёз.
– Ну, тише, тише, чего ты?! – крепко прижав Саньку к себе, зашептал ей в самое ухо Андрей. – Ты самая лучшая и никого кроме тебя мне не надобно! Не вру, вот те крест святой!
Он всё продолжал и продолжал шептать что-то, совершенно уже бессвязное, а потом, обхватив голову Саньки обеими ладонями, принялся покрывать бесчисленными поцелуями заплаканное её лицо. А Санька, вместо того, чтобы с возмущением оттолкнуть от себя этого нахала, невольно принялась отвечать на его поцелуи. И злилась на себя из-за этого, и негодовала… и ничего не могла с собой поделать.
А потом она краем глаза заметила, что Матрёна, стоя неподалёку, с любопытством за ними наблюдает.
– Пусти! – прошептала она. – Хватит.
И Андрей повиновался, скорее всего, из-за того, что тоже понял: они тут не одни. Но повиновался в том лишь смысле, что Саньку целовать перестал. От себя он её так и не отпустил… да Санька на этом особо и не настаивала…
– Приятель, говоришь? – насмешливо поинтересовалась Матрёна, подходя чуть ближе. – Да нечто ж приятеля, пусть даже задушевного самого, так лобзают страстно?
Ни Андрей, ни Санька ничего ей не ответили. Они продолжали стоять рядышком, руки Андрея крепко обнимали талию девушки, и тут Санька с удивлением обнаружила, что и её собственные руки тоже совершают нечто подобное. И, вконец на себя разозлившись, немедленно убрала руки и попыталась оттолкнуть от себя Андрея. Даже не оттолкнуть, а мягко, но настойчиво отстранить…
Это ей в конец концов удалось, но, опять-таки, лишь частично. Убрав руки с талии девушки, Андрей тут же вновь беспрепятственно завладел обеими её ладонями.
– Переночевать нам надо, – по-прежнему глядя на Саньку и только на Саньку, произнёс он, обращаясь, естественно, к Матрёне. – И ещё поесть. У тебя найдётся чего съестного?
– Найдётся, отчего не найтись, – отозвалась Матрёна, и голос женщины был теперь настолько мягким и благожелательным, что Санька даже удивилась столь неожиданной перемене. – Пошли, что ли, Александра… или тебя иначе кличут?
– Александра она! – опередив Саньку, сказал Андрей. – Иди Санька с Матрёной, не бойся! А я…
– А ты? – встревожилась Санька.
– А я скоро вернусь! Коня вот только сюда переведу, Орлика моего. Чую: заскучал он без хозяина…
Андрея не было долго. Так долго, что Санька даже беспокоиться начала…