Странно, но удар этот не только не привёл Саньку в смятённое состояние, но, кажется, даже придал ей дополнительные силы. Увернувшись от следующего, ещё более сокрушительного удара, Санька рванулась вперёд и, ухватив поводыря левой рукой за рукав рубахи, а правой за тонкий кожаный поясок, мгновенно провела бросок через бедро с захватом и одновременной подсечкой ноги, единственный борцовский приём, который смогла освоить за период недолгого своего посещения спортивной секции.
Правда, бросок этот освоила Санька великолепно. А так как страховать своего противника, придерживая его в падении за рукав, она даже и не подумала, вошёл тот в соприкосновение с землёй довольно-таки чувствительно. А зрители, плотно обступившие импровизированную эту арену, прямо-таки взвыли от восторга, и лишь слепой бандурист беспомощно топтался на месте, тревожно поводя из стороны в сторону лысоватой башкой.
– Давай, лупи! – кричали Саньке со всех сторон. – Сверху навались и по мордасам, по мордасам ему!
Но ничего такого Санька делать даже не собиралась. Она стояла над поверженным противником и молча смотрела на него, а поводырь тоже смотрел ей прямо в глаза со злобой и испугом, но вставать, кажется, даже не собирался. Лицо парня было густо измазано кровью, которая всё ещё продолжала сочиться из разбитого носа, а вид до того жалкий и пришибленный, что весь гнев Саньки мгновенно куда-то улетучился. Ведь кто знает, возможно, зря она на поводыря этого так плохо подумала, ведь Иван мог просто обменяться с ним одеждой и обувью. Специально, чтобы не слишком выделяться среди местного населения.
– Вставай! – проговорила она, наклоняясь над поводырём и протягивая ему руку. – Не бойся, не трону, ответь только: откуда у тебя эти портки и обувка?
В это время что-то твёрдое и тяжёлое ударило Саньку по затылку и она, никак этого не ожидая, грохнулась в дорожную пыль совсем рядом с поводырём. Резко перевернулась на спину и увидела нависшего над ней бандуриста, который уже занёс свою громоздкую музыкальную штуковину, явно примеряясь для следующего удара. И взгляд его из-под полузакрытых век никак не мог быть взглядом беспомощного слепца, и была в этом взгляде такая злоба и ненависть, что Санька аж похолодела от ужаса.
– Не надо, дяденька! – отчаянно завопила она… и в это самое время чей-то высокий силуэт возник внезапно совсем рядом с бандуристом. Потом послышался хлёсткий звук удара и бандурист, выронив инструмент и обхвативший обеими руками голову, молча осел наземь. А тот, кто ударил его, схватил Саньку за руку и одним сильным рывком поставил на ноги. И тут только Санька узнала, наконец-таки, своего неожиданного спасителя.
– Спасибо, Андрей! – глотая невольные слёзы, еле слышно проговорила, вернее, прошептала Санька. Потом помолчала немного и добавила всё так же тихо: – Спасибо огромное!
– Не за что?!
И повернувшись к толпе, весьма недовольной столь быстрым окончанием увлекательного зрелища, молодой воин обвиняющим жестом указал на бандуриста у своих ног.
– А ведь он не слепой!
– Точно, не слепой! – послышался из толпы чей-то негодующе-удивлённый возглас. – Нешто слепец смог бы пацанёнка этого так метко с ног сшибить?!
– Лазутчик он, от Шуйского к нам засланный! – выкрикнул ещё кто-то. – Соглядатай царский!
Ухватив мнимого слепца за шиворот, Андрей мигом поставил его на ноги. Встряхнул хорошенько.
– Ну, что скажешь на это, гнида московская?!
– Не убивайте, люди добрые! – заполошно взвыл бандурист, извиваясь беспомощно в сильных руках молодого воина. – Каюсь, слепцом прикидывался, дабы пропитание себе и сынишку своему добыть! А больше нет за мной никаких провинностей, чист я перед людьми и Богом!
– Батя! – истошно завопил поводырь, вскакивая на ноги и бросаясь к бандуристу. – Это из-за меня всё… это я виноват…
И он, расплакавшись в голос, уткнулся лицом отцу в плечо.
– Ну что ты, сынок, что ты? – забубнил бандурист, неловко обнимая сына одной рукой. – Нет твоей вины… ты даже об этом не думай! И чтобы со мной не сотворили сейчас, себя не вини!..
И выкрикнул, обводя собравшихся затравленно-умоляющим взором:
– Сынишку моего хоть не казните, люди добрые! Он то в чём пред вами провинился?!
– Отпусти их! – обращаясь к Андрею, прошептала Санька. – Обоих отпусти! – потом помолчала немного и добавила: – Пожалуйста!
– Что? – Андрей с некоторым даже недоумением взглянул на Саньку. – Вот так взять и отпустить, когда он тебя едва жизни не лишил?!
– Всё равно отпусти!
– Ладно, – проговорил Андрей, выпуская из рук сильно засаленный ворот бандуриста и брезгливо обтирая о край плаща обе ладони, – Верю, что вы не лазутчики! Просто прохиндеи, на жалости людской нажиться решившие! А теперь пошли вон отсюда! Оба!