— Пока с ведьмаком не сцепился, — улыбнулся кирин ехидно. — И как, нравится противник? По-моему, ты слишком преувеличиваешь свои достижения. Справлялся ты только потому, что дела были непроблемные. Ладно, в преисподнюю тебя и ведьмака. Вали отсюда, не мешай.
Глубоко вздохнув, пытаясь успокоиться, Древний спросил:
— Сколько мы продержимся на жертвах?
— Пока тебя пришлые не сожрут, — покачал головой кирин. — Ну или ведьмака натравят. Жертвы так или иначе оставят следы, и тогда на нас с тобой быстро выйдут.
— А если не частить? — задал он очередной вопрос. — Цин-Цин вроде говорил, что одной жертвы хватит на год, за который ты наберёшься немного сил.
— Ну хорошо, — усмехнулся кирин, — не пятнадцать, а двадцать лет. Доволен?
— Почему так мало? — растерялся Древний.
— Потому что… — начал было кирин и, судя по тону, дракон собирался сказать что-то не очень культурное. — Свали отсюда нахрен, придурок. Я не собираюсь читать тебе лекцию экспоненциального падения сил в условиях постоянного контроля печати пятого уровня. Двадцать лет максимум, а лучше найди мне замену за пятнадцать! — рявкнул он под конец. — Всё. Пшёл вон.
Выйдя из пещеры, Древний пообещал себе, что Саньгуй умрёт. Обязательно. Вот решит он все свои дела, доберётся до луны и грохнет этого чёртова ублюдка!
Выходя из машины возле открытых ворот токусимского поместья, я поймал себя на мысли, что воспринимаю это место как дом. И вернулся я сейчас не на перевалочную базу, а именно домой. Где меня ждала целая толпа женщин и один мелкий пацан. А, ну и Бранд с Идзивару, но это всё-таки другое. В целом мужиков у меня в семье явно не хватает. Впрочем, эти самые мужики есть, но растут, а сейчас меня вновь окружили одни женщины. После церемониальных приветствий, конечно. Сначала всё было как положено, а потом как полагается. Мда…
Ещё и Бранд в ногах путается, ему тоже надо толику внимания уделить.
— Всё, дамы, всё, — поднял я руки. — Дайте до дома дойти.
— Ну так пошли! — воскликнула пузатая Мизуки. — Чего мы…
— А ну цыц, — не поднимая голоса, но очень веско произнесла Атарашики. — Расступились. Иди, Синдзи, мы за тобой.
Первым делом я сходил в душ. Не то чтобы я был грязным, но… хотелось. Уж больно долго я добирался до дома. Потом был час болтовни со всеми моими женщинами, где мне особо и не пришлось говорить. Потом ужин. Потом я немного вник в дела Рода, в основном финансовые. Ну и напоследок я вновь отдал себя на растерзание дамам, которые на этот раз собрались в гостиной вместе с детьми. Сон тоже был, но уже под утро, так как… Ну, думаю, понятно почему — я один, а их много.
Делами по-настоящему я занялся только на следующий день. Естественно, сначала я наведался к Хирано, которую предупредил о своём приходе ещё вчера. Правда, судя по её нытью, которое лилось нескончаемым потоком из трубки мобильника, она не особо-то и покидала места допроса лиса. Так и просидела всё это время в магазинчике Мику. Мне даже интересно, как они там уживались — две вредные лисицы, одна рождённая, другая нерождённая, да в одном здании на протяжении многих дней…
Дверь в магазин мне открыла хозяйка, то есть младший партнёр Хирано — цукумогами Мику. Маленькая сухонькая старушка изобразила крайнюю степень радости, стоило только увидеть меня:
— Аматэру-сама! Великий господин! Как же я рада вас видеть! Хоть кого-то видеть помимо этой девятихвостой… Великой госпожи. Да. Прошу, проходите, не стойте на пороге.
— А как же покупатели? — спросил я, заходя в дом.
— Так эта… госпожа магазин закрыла! — ответила пропустившая меня вперёд Мику. — Эта недостойная плачет в своей каморке от понесённых убытков. Миллионы, господин, я теряю миллионы! Может, вы как-нибудь… повлияете на неё?
— Посмотрим, — произнёс я улыбнувшись, чего идущая у меня за спиной Мику не видела. — Но сама знаешь, Хирано та ещё… лисица.
— О, как верно вы отметили, господин, — произнесла она. — Именно что "та ещё". Эта ничтожная цукумогами не посмела бы сказать такое, но вы, несомненно, правы.
Хирано нашлась у себя в комнате, обставленной в японском стиле. Лисица валялась на горе подушек, демонстрируя все девять пушистых хвостов и поникшие уши. А занималась она тем, что курила длинную тонкую трубку. Если честно, я удивился — никогда не видел, чтобы она курила табак. И всё это было так картинно… Красивая молодая кицунэ отдыхает после тяжёлой работы. Чую, она сейчас опять начнёт нудеть о том, как ей тяжко.
— Синдзи… — бросила она на меня взгляд. — Я так устала. Этот проклятый лис выпил из меня все силы.
