Судя по тому, что я узнал у Мацуситы, примерно четыре сотни лет назад они и разошлись с Минамото, переехав в Токусиму.
— Слишком личные вопросы, Аматэру-сан, — покачал он головой. — На них вы ответы вряд ли получите.
— Я ведьмак, вы в курсе? — задал я риторический вопрос.
Сомневаюсь, что он не знает, кто я.
— Конечно, Аматэру-сан, — кивнул он, продолжая протирать стакан, на котором, как могло бы показаться, всё его внимание и сосредоточено.
— У нас, ведьмаков, с бахиром довольно сложные отношения, — произнёс я. — Об этом вы тоже должны знать.
— Насколько я знаю, ведьмаки могут использовать бахир, но ограниченно, — и после небольшой паузы, когда я уже хотел ответить, Ханасу дополнил свою мысль, причём, довольно ехидно: — Если, конечно, это не слабенький ведьмак.
Вообще-то, меня таким сложно пронять, но всё, что я знаю о нерождённых и ёкаях в целом, говорит о том, что они преклоняются перед силой. Классическая дипломатия, да и просто ирония, в их случае не работает. Чтобы меня восприняли всерьёз, мне необходимо показать "кто здесь кто". Продумывая предстоящий разговор, я предполагал, что до этого дойдёт, так что он сам напросился.
Резко встав на ноги, запустил Воздушную волну за спину, туда, где сидели двое посетителей. Что-то мне подсказывает, что они связаны с барменом. Оказавшись на ногах, подался вперёд, хватая Ханасу за шею, после чего потянул на себя, заставляя его перегнуться через барную стойку. Ну и напоследок, пустил по руке молнию. Научился я этому относительно недавно, и использовал одновременно с Ударами, но ведь можно и так — просто подрумянить шею особо наглого ёкая. Благо, "доспех духа" они не используют. Стоит ещё отметить, что сделал я всё это не очень быстро, для себя не очень, но Ханасу всё равно не успел отпрыгнуть, пусть и среагировал, судя по началу движения, после моей Воздушной волны. Ну и в качестве вишенки на торте, выпустил яки и заговорил, используя Голос.
—
— Нет… господин… — прохрипел он. — Вы… абсолютно… правы…
Подержав его ещё три секунды, молча отпустил, наблюдая за тем, как ёкай пытается прийти в себя. Медленно выпрямившись, он потянул руку к обожжённому горлу, но так и не коснулся его, бросив на меня настороженный взгляд. Обернувшись, я осмотрел разгромленный зал. Разбитые окна, перевёрнутые столы и стулья, два прозрачных силуэта у дальней стены. Эти типы явно думают, что я их не вижу, и, дабы показать, кто здесь папка, я специально задержал на них взгляд. Подтянув телекинезом ближайший стул, поставил его возле барной стойки, после чего уселся, продолжив наблюдать за Ханасу.
— Вежливость и слабость — это две разные вещи, — произнёс я. — Различай, иначе говорить за тебя будет кто-то более умный.
— Я понял, господин, — произнёс он хрипло, и, низко поклонившись, почти стукнувшись лбом о барную стойку, добавил: — Ещё раз прошу прощения. Я был не прав, Аматэру-сама.
— Продолжим, — произнёс я. Разогнувшись и встав чуть ли не по стойке смирно, Ханасу изобразил вежливое внимание. — Так вот. С бахиром у меня сложные отношения, и если бы не это, я бы смог продемонстрировать тебе камонтоку Минамото.
Забавно. Он и так-то не двигался, но после моих слов, как мне показалось, и вовсе замер.
— Камонтоку… — начал он осторожно. — Не показатель Рода, Аматэру-сама.
— А вот весь остальной мир с тобой не согласится, — усмехнулся я.
— Люди, Аматэру-сама, не согласятся, — заметил он всё так же осторожно. — Ёкаи же смотрят на ситуацию иначе. Прошу прощения за наглость, но передо мной сидит наглядное подтверждение нашей точки зрения. Вы чистокровный, во всех смыслах, Аматэру. Имеете камонтоку Минамото, при этом не имеете… и не имели никакого отношения к данному Роду.
— Да, — вздохнул я. — Есть такое. На самом деле, тут я с тобой согласен — камонтоку не показатель, но… — сделал я паузу. — Разве мой камонтоку, оба моих камонтоку, не дают мне право услышать ответы на заданные вопросы?
Прежде чем ответить, Ханасу глубоко вздохнул и медленно выдохнул.
— Дают, Аматэру-сама, — произнёс он.
— Что ж, — чуть улыбнулся я. — Внимательно тебя слушаю.
