— Другой у нас и нет, — снова перебил Бен, — во всяком случае, последние два дня мы только этим и занимались.
Девушка прижала палец к его губам.
— Хватит меня перебивать. Из-за чего чаще всего ссорятся супруги? Из-за денег. У нас с тобой в карманах пусто, так что и ссориться не из-за чего.
— Обычно все ссоры происходят как раз из-за отсутствия денег, — вставил Бен.
От этого уточнения София просто отмахнулась.
— Мой отец тебя ненавидит. Я знаю, это несправедливо, так что в порядке компенсации я сделаю что-нибудь, из-за чего меня невзлюбит твоя мать.
— О, это легко — просто живи.
София расправила плечи.
— Как прикажешь это понимать?
— Очень просто. У тебя никаких шансов завоевать расположение моей мамы. Она до сих пор злится, что я порвал с Мэри Бет Купер, девушкой, с которой мы дружили в школе.
— А что случилось?
— Она оказалась лесбиянкой, это выяснилось на выпускном балу.
— Тогда почему твоя мать злится?
— Она не желает это признавать. Мать по-прежнему считает, что у Мэри Бет просто есть странная привычка съезжаться с лучшими подругами. — Бен замолчал и тряхнул головой. — Ты обладаешь удивительной способностью сбивать меня с мысли. Мы говорили о…
В дверь снова забарабанили. Мистер Пиклз зашевелился, но как лежал в углу, свернувшись клубочком, так и остался. Бен показал рукой вниз:
— Мы говорили об этом.
Он принялся нервно расхаживать по спальне.
— И что ты думаешь о моем предложении?
— Пожениться?
София кивнула.
— По-моему, это безумие.
— По сравнению с чем? Ты зарабатываешь себе на жизнь, исполняя чужие песни под караоке.
— Я не зарабатываю на жизнь, просто иногда подрабатываю, если повезет.
Удары в дверь стали громче. Пожалуй, теперь уже можно было сказать, что в дверь не стучали, а ломились. Мистер Пиклз выскочил из угла, с лаем скатился по лестнице и стал бросаться на дверь, царапая ее когтями.
Бен остановился и переспросил:
— Значит, ты предлагаешь брак?
София попыталась его увещевать:
— Это же не обязательно навсегда. Думай обо мне как о своей будущей бывшей жене. Сейчас модно иметь за плечами развод, когда тебе нет еще и тридцати. Нам обоим по двадцать девять — у нас в запасе мало времени.
Бен улыбнулся с нескрываемым восхищением.
— Забудь, что я говорил насчет трех восьмых. Я тоже влюблен в тебя наполовину.
София была тронута.
— Правда?
— Возможно, даже на три четверти. Давай поженимся.
— Ты уверен?
— Но ведь тогда меня не подстрелят, правда?
Девушка мечтательно кивнула.
— Так давай это сделаем.
— Ладно, я спущусь вниз и задержу Толстого Ларри и Малыша Бо. А ты тем временем позвони портье и узнай, где нам побыстрее пожениться. И постарайся, чтобы они не вообразили, будто я беременна. Я не хочу, чтобы кто-то сделал поспешные выводы.
Открыв дверь, София, как и следовало ожидать, оказалась лицом к лицу с отцовскими приспешниками. Мистер Пиклз тут же атаковал щиколотку Толстого Ларри. Девушка взяла песика на руки и постаралась успокоить. От стрессов у Мистера Пиклза всегда портилась кожа. Она попыталась вспомнить, взяла ли в дорогу специальную мазь. Пока собачка рычала у нее на руках, она, притворившись удивленной, быстро обняла Малыша Бо и Толстого Ларри.
— София, твой отец послал нас поговорить с твоим другом, — сообщил Малыш Бо.
София удивленно посмотрела на него:
— С кем?
Толстый Ларри и Малыш Бо обменялись растерянными взглядами.
— С певцом, — сказал Ларри.
— Вы имеете в виду Бена Эстеза?
Оба кивнули.
— Тогда, ребята, вы ошиблись штатом. Бен остался в Нью-Йорке.
— София, мы знаем, что он здесь.
— Да, знаем, — вставил Ларри. — Пару минут назад он в чем мать родила открывал нам дверь.
София попятилась с таким видом, словно у них на двоих выросла одна голова.
— Какую дверь? Эту?
— Эту самую, — подтвердил Малыш Бо.
— У вас галлюцинации. Наверное, вам надо поспать после перелета. Как вы смеете намекать, что у меня в номере может быть обнаженный мужчина! Честное слово, я возмущена!
Толстый Ларри заволновался:
— Говорю же, нам открыл дверь голый мужик. Это так же верно, как то, что эта псина цапнула меня за ногу и у меня идет кровь.
— Ты намекаешь, что я распутница? — резко спросила девушка.
От волнения Толстого Ларри прошиб пот, но он упрямо повторил:
— Мы знаем, что видели.
— Значит, вы оба называете меня распутницей!
— Ничего такого мы не говорили, — возразил Толстый Ларри.
— Насколько мне известно, женщины, которые встречаются в гостиничных номерах с голыми мужчинами, называются распутницами. Именно в этом вы меня только что обвинили.
— София… — начал Толстый Ларри.
Она подняла руку, призывая не перебивать.
— Я сейчас слишком расстроена, чтобы об этом говорить. — Она довольно успешно притворилась, что с трудом сдерживает слезы. — Не знаю, стоит ли рассказывать об этом папе. Я должна подумать.
С этими словами она закрыла дверь. На лестнице показался Бен.
— Ну, что ты выяснил?
— Как ты смотришь на то, чтобы пожениться на пляже?
София закружилась на месте, но тут же резко остановилась, спустила Мистера Пиклза на пол и пояснила:
— У него очень легко начинает кружиться голова, я не хочу, чтобы его вырвало.
После этого она снова закружилась.
— Отлично, мне нравится!
