«Не стану с ней разговаривать, пока не извинится!» – в сердцах подумала девушка, поднимаясь по лестнице на второй этаж.
«Ничего ей больше не расскажу! – Кейт в своей комнате собрала бумаги, которые утром ей передал Стейн, и спрятала их в нижний ящик стола. – Она не единственная, с кем можно дружить!»
Когда губернатор вернулся домой, в доме стояла подозрительная тишина: не было слышно ни звуков музыки, ни пения Мэри, ни звонкого девичьего смеха, который обычно встречал его в это время. Мистер Айвор недоуменно хмыкнул и направился в гостиную, надеясь увидеть там задушевно беседующих подруг. Но в просторной комнате никого не было – так ему сперва показалось, и он уже повернулся, чтобы пойти к себе, как вдруг в полумраке от окна отделилась темная фигура и раздался голос:
– Добрый вечер, отец.
Мужчина вздрогнул, подслеповато прищурился – и выдохнул, потирая мундир на груди:
– Господь милосердный, нельзя так пугать старика! Что же ты не зажег свечи, Роберт? И почему ты здесь, если вашего возвращения ожидали не раньше, чем в понедельник?
После стычки с доктором Норвудом Пелисье не видели в госпитале целые сутки. У Стейна даже возникла мысль, не случилось ли с французом чего-то похуже обычного перелома. Наконец в пятницу Риггз сообщил, что заведующий прибыл и поднялся к себе в кабинет. Был уже поздний вечер, занятия с будущими хирургами закончились, и доктор собирался домой, но ради интереса решил задержаться. Он отпустил ассистентов и, усевшись за рабочий стол, принялся листать медицинский атлас. На душе было тревожно. Пелисье не зря приехал именно в это время: скорее всего, их ждал не самый приятный разговор наедине. В любом случае, Стейн готовился дать достойный отпор. Разумеется, словесный, хотя в последнее время, общаясь с бывшим аптекарем, он неоднократно ощущал желание как следует ему врезать.
Время шло, заведующий не появлялся. Стейн уже начал терять терпение, когда в коридоре послышались нерешительные шаги, а затем – вежливый стук в дверь:
– Доктор Норвуд, – услышал он негромкое бормотание, – прошу прощения, если помешал… Могу я войти?
Определенно, это был голос Армана Пелисье, но куда подевались прежний высокомерный тон и гневные ноты? Стейн даже поднялся из-за стола и доковылял до двери, чтобы собственноручно открыть ее и убедиться, что не ошибся: да, там стоял заведующий госпиталем, только отчего-то казалось, что он стал ниже ростом и щуплее фигурой, словно за прошедшие сутки сдулся, как рыбий пузырь. Да и взгляд его стал другим: угодливым и раболепно-льстивым.
– Благодарю! – воскликнул он, проскальзывая в кабинет. – А вы, я вижу, все трудитесь… похвально, дорогой доктор, и достойно подражания. – Его маленькие глазки смущенно забегали. – Я пришел, чтобы принести свои искренние извинения… был неправ, не сумел оценить то, что вы сделали для нашего заведения, но раскаиваюсь и умоляю не лишать меня вашей дружбы.
Стейн молча смотрел на него, не ощущая ни удовлетворения, ни торжества – лишь отвращение и брезгливость. А Пелисье между тем продолжал:
– Поверьте, если бы я знал, что имею дело с человеком не только высокообразованным и талантливым, но и благородным, я бы с самого начала повел себя иначе и предоставил вам соответствующие вашему положению условия…
По спине доктора пробежал холодок. Он не мог поверить, что господин Таккер поступил бесчестно и рассказал о своих подозрениях этому проходимцу. Разве нельзя было поставить его на место другим способом?
– О, не переживайте: в обмен на ваше прощение я буду нем как рыба! – приторно улыбнулся Пелисье, заметив его растерянность. – Мы с вами заняты одним делом, поэтому должны сохранять дружеское расположение и оказывать поддержку… особенно учитывая то, что скоро мы станем одной семьей.
– Каким образом? – нахмурился Стейн, и улыбка заведующего стала еще шире, словно он знал некую тайну, которой по доброте душевной хотел поделиться с близким другом:
– В знак нашего примирения я приоткрою завесу будущего, связанного с прелестной Эбигейл Таккер, чью руку и пятьдесят тысяч приданого готов предложить вам ее уважаемый дед. И это не все: господин Таккер обещал построить для молодой четы особняк…
Пелисье разливался соловьем, описывая всевозможные профиты, ожидавшие доктора в браке с мисс Таккер. А Стейн с горечью думал о том, каким был наивным, полагая, что предложенная ему помощь была безвозмездной. Глупец! Законы этого мира не изменились, и за все, так или иначе, нужно было платить – не жизнью, так здоровьем, не честью, так свободой. Или, пока не поздно, найти в себе силы и выбраться из ловушки, в которую уже почти угодил.
«Учитывая положение, которое занимает на острове мистер Таккер, а также их давнее соперничество с мистером Айвором, который радушно принял меня в своем доме и, даже не зная всей правды, отнесся ко мне, как к равному, выход из ситуации требуется весьма деликатный, чтобы не нажить врага ни с той, ни с другой стороны, – размышлял Стейн уже позже, когда Пелисье ушел. – Лучше всего ни от кого не зависеть, никому не быть должным и спокойно заниматься своей работой».
