– Наша репутация в городе и без того такова, что хуже уже не придумаешь, – отсмеявшись, проговорил капитан. – Одним домыслом больше, одним меньше – какая разница?
Преподобный попробовал возразить, и тогда заговорила Кейт:
– Будет хуже, если в городе узнают о том, каким образом некоторым преступникам удавалось так долго скрываться от поисковых отрядов. А еще о том, что тайна исповеди порой не такая уж тайна.
Священник побелел и стиснул в руке салфетку. А мистер Айвор виновато отвел взгляд, и Мэри поняла, что не ошиблась в своих подозрениях.
– Не волнуйтесь, святой отец, – примирительно сказала она, – за оставшиеся три дня мы успеем приготовить все, даже свадебный наряд Кэтрин. Так вышло, что я не смогла определиться с фасоном платья и моя портниха на всякий случай начала шить сразу два. Одно из них я с удовольствием уступлю лучшей подруге.
Поняв, что деваться ему некуда, преподобный вынужден был согласиться. А Роберт наклонился к Мэри и шепнул ей на ухо:
– Я уже говорил, что ты лучшая сестра, которая только могла у меня быть?
– Да, – улыбнулась девушка, краем глаза заметив, с каким восхищением смотрит на нее Стейн.
Таким образом, в последний день августа было объявлено об еще одной свадьбе, и новость эта, как и предупреждал святой отец, вызвала всплеск разговоров в обществе. Благовоспитанные дамы наперебой обсуждали, как именно Кэтрин Маккейн удалось покорить капитана и разрушить его отношения с мисс Бэнкс, и сходились на том, что не обошлось без утраты девичьей чести. Источником слухов являлась сама миссис Бэнкс – этим она пыталась утешить дочь, которая со дня расторжения помолвки не выходила из дома и то и дело рыдала у себя в комнате. Впрочем, семью ее бывшего жениха это уже не заботило. Оставшиеся до церемонии дни в доме Айворов хватало других дел: выслать еще около дюжины приглашений, пересмотреть свадебное меню, подогнать платье Кейт по фигуре и отделать его кружевом – словом, началась обычная предпраздничная суета, в которой почти незамеченным прошел двадцать первый день рождения Кэтрин. Его отметили в узком кругу, устроив семейный пикник на берегу океана и позволив всем отдохнуть перед грядущим торжеством.
– Хвала Господу, отныне я совершеннолетняя, – смеялась довольная Кейт, – и мне не нужно ничье разрешение, чтобы завтра вступить в брак.
Она не ждала подарков, считая, что для нее и так было сделано слишком много, но Мэри не упустила возможность порадовать подругу еще раз. Обменявшись взглядами с Робертом и Стейном, она подошла к Кейт и сказала:
– Милая Китти, мы подумали и решили, что лучшим подарком для тебя станет скромная сумма, которую ты сможешь передать на благоустройство швейной мастерской мисс Уотерс. А также – обещание помочь с восстановлением приюта. – Девушка посмотрела на отца, и тот сдержанно кивнул. – Больше тебе не придется справляться со всем этим одной.
– Двести фунтов – скромная сумма?! – изумленно воскликнула Кэтрин, заглянув в красивый конверт. А потом со слезами на глазах обняла подругу: – Мэри… моя дорогая Мэри, что бы я без тебя делала! Какое счастье, что ты появилась в моей жизни!
– А ты – в моей, – тихо ответила девушка. – И так будет всегда, где бы мы ни оказались… – Она вздохнула, но вскоре опять засияла улыбкой: – А у Роберта для тебя особый подарок, и он будет чудесно смотреться со свадебным платьем!
– Это горный хрусталь, символ верности и непорочности, – сказал капитан, застегивая на шее Кэтрин серебряную цепочку с прозрачным камнем, на солнце сверкающим всеми цветами радуги. – Моя невеста, как никто другой, достойна его носить.
Девушка смущенно опустила глаза, заодно любуясь украшением. И тогда вдруг заговорил губернатор, до этого тихо сидевший в кресле и задумчиво смотревший на волны:
– Глядя на всех вас, я долго размышлял и неожиданно понял, что по-настоящему сильно в своей жизни не любил никого. Мои чувства к Эйлин Уоллес были неутоленной юношеской страстью и романтической мечтой об идеальной женщине. Из сына я растил предмет своей гордости и больше требовал, чем позволял. Дочь вызвала нежную привязанность из-за схожести с матерью и, опять же, дала мне повод безмерно гордиться ею. Увы, это правда: чувствами единственного человека, который мог научить меня истинной любви, я пренебрег… Я говорю о твоей матери, Роберт.
Мэри хотела возразить, но мистер Айвор жестом остановил ее.
