В темноте я пытался пролезть сквозь решётку, однако прутья клетки то сдвигались, то вновь раздвигались, реагируя на любые движения. Я не оставлял попыток, словно это могло что-то изменить.
Камень стен. Ползающие тени.
Начинало казаться, что казнь, ожидающая меня, становится моим единственным - подлинным - желанием. И тут я опять услыхал за спиной:
- Каждый видит Унг-р по-своему - так или иначе... Если она представилась тебе наособицу - значит, на это свои причины.
- Вы сами-то в это верите?
Сосед хмыкнул.
- Ещё бы.
И добавил:
- Природа её - едина.
- Всё, голубчики, - сказала Унг-р, - дотрещались. Завтра я с вами разделаюсь.
- Наконец-то, - обрадовался сосед.
Но меня словно льдом обожгло.
День или ночь? Месяц или два? Всё потерялось.
Перед глазами стояла недавняя сцена: тоскливое, бледное, вытянутое лицо лундры, обитательницы системы Виула, которой сообщили, что ей - погружённой в бездонные воды Дуанна, на границе обитаемого мира - до скончания времён будет сниться единственный сон, где она пожирает своих детей.
Что за сила создала это место? Для чего? Кем мы были, невинные жертвы тупой, изощрённой жестокости?
- Как ты здесь оказался? - услышал я в полудрёме и тут же очнулся.
- Что?
Мы помолчали какое-то время.
- Не знаю, - ответил я нехотя.
- Не знаешь или не помнишь?
- Помню, как навернул банку пива и пожарил яичницу.
- То-то и оно! - воскликнул сосед.
- В смысле?
- Что дальше?
- Дальше я вышел и внезапно...
- Внезапно?
- Да, очень внезапно очутился здесь.
Я чувствовал, как сосед радуется чему-то.
- В чём дело?
- Ни в чём, - ответил он мне загадочно. - Я получил подтверждение своей теории.
Я не стал ничего говорить.
Темнота заползала в сознание. Почему я не умер от голода? Не сошёл с ума? В мою голову засовывали какие-то образы, мешавшие думать о чём-либо, кроме конца. Мне привиделись длинные, жёлтые трубки; липкая, вязкая жидкость затекала по ним в мои ноздри и глотку.
Голос соседа вывел меня из забытья:
- Позволь объяснить тебе суть происходящего. Миры во вселенной связаны переходами. Вы, земляне, называете их кротовыми норами.
- И?
- Унг-р пользуется ими, иначе мы не попали бы к ней, а она - не смогла бы отправить нас в те места, о которых нам лучше не знать. Это ясно?
- Ясно.
- Вы, обитатели маленькой дивной планеты, интересные существа: много чего напридумывали, не понимая, что это значит на самом деле. Взять, к примеру, историю с кругом фей.
- Чего?
- Никогда не знаешь, где он появится. Искать его бесполезно, да и не нужно. Заступив туда, обратно уже не вернёшься.
- К чему это всё?
Голос стал ближе, он звучал над моей головой: я чувствовал ровное, тёплое дыхание говорящего.
- Кротовые норы сходятся ЗДЕСЬ.
- Понятно, - сказал я ему, отвернулся и вскоре уснул.
С наступлением утра (или вечера?) он отправился в Мир-Запустения-Урдун, где его ожидали Живые-Пески-Андурана, созидавшие в вечной, клокочущей муке безумные, хищные подобия самих же себя.
- Что приуныл? Не бойся, - напутствовал он меня. - Знаю, ты чувствуешь себя мелким. Но это неправильно.
- Что?
- У нас многое отняли, но и дали немало, ибо нам теперь ведомо, кто мы.
- И кто мы?
- Мы - жертвы. Прощай, мой сосед по галактике! - молвил сосед и исчез навсегда.
- Прощай, - ответил я тихо.
Что уготовано маленькому ыышу и отвратному гулюлюну? где окажется гордый гуран? кому быть в этой клетке за нами?
Вскоре Унг-р, отослав в Мурабад - обиталище ртутных стрекоз - кристаллических слизней, добралась до меня. Я сидел в дальнем углу - там, где прежде находился сосед, и глядел на ведьму. Сердце стучало, как ошалелое. Извлекая дескрипт, ведьма что-то насвистывала - явно от радости. Оглядев его, она замерла, побледнела, затем побагровела, физиономия её искривилась, как в судороге. Руки ведьмы тряслись; она вскрикнула, замахала ими, точно защищаясь от чего-то ужасного. Дощечка звонко стукнулась об пол.
Она долго молчала, словно боясь заговорить.
- Мне известно, кто ты и ОТКУДА явился, - сказала она дрожащим, старческим, упавшим голосом. - Ты отправишься...
В этот момент всё померкло и вспыхнуло. Я закрыл глаза на мгновение, а когда открыл их - увидел голубое небо, зелёные деревья, качавшие ветвями на лёгком ветру, траву и цветы, покрывавшие поле, протянувшееся до самого горизонта. Издали доносились гудки проходящего поезда. Бабочка села мне на плечо.
