С Вознесенским монастырем связана на первый взгляд невероятная история инокини Досифеи, жившей в XVIII столетии. Задолго до «кавалерист-девицы» Натальи Дуровой в русских монастырях подвизалась «старец-девица» (подлинный термин церковной литературы). Двухлетнюю девочку Дарью из семьи богатых помещиков Рязанской губернии Тяпкиных привезли в 1723 году в Москву и оставили на воспитание ее бабушке, вознесенской монахине Порфирии. Бабушка, строгая подвижница, приучила внучку к посту, послушанию, работе и милосердию к ближним. Жили они в монастыре почти затворницами. Когда Дарье минуло 9 лет, бабушка приняла схиму, и родителям пришлось взять девочку домой. От мирской жизни та совершенно отвыкла: скоромной пищи не признавала, по средам и пятницам не ела вообще ничего, спала на доске, в дом приводила не подруг, а бедных и угощала их чем могла. Все это совершенно не нравилось родителям; когда дочери исполнилось 15 лет, они собрались поскорее выдать ее замуж. Дарья тайком плакала — и сбежала в Москву, в Вознесенский монастырь, к бабушке-схимнице. Бабушку она увидела издали в церкви, но та молилась и не заметила внучку. Девочка вышла из монастыря, купила мужское платье, переоделась и отправилась пешком в Троице-Сергиеву лавру. Она была высокого роста, с «мужественными чертами лица» и, когда она назвалась беглым крестьянином Досифеем, ее ни в чем не заподозрили и приняли на послушание. Родители три года искали дочь, приезжали на богомолье и в лавру; Дарья столкнулась с ними в церкви и, заметив, что они на нее пристально смотрят и о ней расспрашивают, вновь сбежала — в Киев. В Киево-Печерской лавре беспаспортного крестьянина принять отказались, и инок Досифей стал отшельником. Он подвизался в пригородных пещерах, питался хлебом и водою, а в Великий пост — мхом и сырыми кореньями. Всеми этими подвигами инок Досифей прославился до такой степени, что в 1744 году его посетила императрица Елизавета Петровна; она повелела постричь его в рясофор и подарила ему золото, которое инок положил у входа в пещеру. К Досифею стал приходить народ за советами и предсказаниями; инок разговаривал с людьми через маленькое окошечко. Среди посетителей был юноша, которому Досифей посоветовал идти в Саровскую пустынь: «Место сие будет тебе во спасение». Это был Прохор Мошнин, будущий преподобный Серафим Саровский. Пришла к иноку однажды и родная сестра: пожаловаться о горькой скорби — исчезновении любимой сестры несколько лет назад. Затворник не показал посетительнице лица и посоветовал не искать родных, скрывшихся ради Бога… Скончался старец Досифей в 1776 году, на 56-м году жизни. В руке умершего нашли записку: «Тело мое приготовлено к погребению. Молю вас, братие, не касаясь, предайте его обычному погребению». По смерти Досифея его сестра вновь приехала в Киев и, взглянув на портрет затворника, узнала пропавшую сестру. Так стала известна история старца-девицы из женского Вознесенского монастыря в Москве, похороненного (или похороненной?) в мужском Троице-Китаевском монастыре под Киевом.
«Старец-девица» Дарья Тяпкина — инок Досифей.
В 1917 году красная артиллерия повредила и Вознесенский монастырь. Епископ Нестор Камчатский, побывавший в захваченном большевиками Кремле 3 ноября 1917 года, свидетельствует в «Расстреле Московского Кремля»: «Вознесенский монастырь. Здесь уже было полное разрушение. В храме Святой Великомученицы Екатерины насквозь пробита артиллерийским снарядом стена верхнего карниза и верхний свод храма… Другим снарядом разрушена часть крыши на главном куполе. От ружейных пуль и снарядных осколков разбиты купола храмов монастыря и крыши всех построек обители… В храме Святой Екатерины на носилках среди церкви на полу лежал убитый ружейной пулей в висок юнкер Иоанн Сизов… Когда солдаты уносили из Кремля тело этого юнкера, в ответ на соболезнование из толпы о мученической смерти они сбросили тело с носилок на мостовую и грубо надругались над ним».
В 1918-м, когда в Кремле поселилось советское правительство, монастырь закрыли, монахинь выселили. Комендант Кремля тех времен Павел Мальков уверял в воспоминаниях, что последняя игуменья Вознесенского монастыря торговала через подставных лиц ценными бумагами на черной бирже в Китай-городе. В сентябре 1918 года здания Вознесенского монастыря уже обустраивали для новых хозяев, и Я. Свердлов советовал коменданту Малькову брать для них мебель из дворцового имущества. «Пошли в Вознесенский монастырь, — записывает 9 сентября 1918 года в дневнике реставратор Н. Д. Виноградов, — где осматривали выставку картин художников 9-го революционного полка».
Фасад Вознесенского монастыря по Спасской улице. Почтовая открытка начала XX века.
