Уничтожить полностью

– Это небольшое отделение, примерно на сорок коек, созданное в соответствии с циркуляром Кушнера[22] от 3 мая 2002 года… – тихо проговорила она, им-то, разумеется, невдомек, что этот циркуляр был последним, подписанным лично Бернаром Кушнером прямо перед тем, как ему пришлось покинуть свой пост из-за президентских выборов, второй тур которых должен был состояться через два дня, пятого мая, для нее это стало настоящим потрясением, потому что всю свою юность она была влюблена в Бернара Кушнера, влюблена по уши, что и склонило ее к решению пойти в медицину, более того, у нее в памяти осталось немного стыдное полувоспоминание о том, как, записавшись на медицинский факультет, она в тот же вечер мастурбировала перед красовавшимся в ее комнате плакатом с изображением Бернара Кушнера, выступающего на митинге, хотя это был всего лишь митинг соцпартии, у него даже знаменитого мешка с рисом в руках[23] не было. – Как это часто бывает, у них отделение ХВС-СМС примыкает к дому-интернату престарелых и инвалидов, ДИПИ, – продолжала она, с трудом приходя в себя и чувствуя, как что-то вязкое и мокрое разливается у нее в промежности, нет, лучше ей избегать воспоминаний о Бернаре Кушнере. Подышав секунд тридцать глубоко и размеренно, она овладела собой. – Да, я знаю, – сказала она, обращаясь к Сесиль, – у ДИПИ плохая репутация, и они вполне ее заслуживают, действительно, в массе своей это отвратительные богадельни, мне, наверное, не пристало так говорить, но я считаю, что ДИПИ – это позор французского здравоохранения. Тем не менее у нас ХВС-СМС автономное отделение, по крайней мере в плане терапии. Так получилось, что я знакома с доктором Леру, который им руководит, он хороший человек, уверяю вас. Ваш папа будет получать все необходимое лечение, я нисколько в этом не сомневаюсь. Ему не понадобится трахеотомия, чтобы дышать, и это уже немало. Единственная загвоздка состоит в том, что у него полностью отсутствует движение глазных яблок, а именно движение глазных яблок позволяет восстановить коммуникацию, в большинстве случаев это первое, что к ним возвращается.

Она, правда, предпочла не уточнять, что в большинстве случаев это первое и последнее, вообще-то у нее сохранилось довольно тревожное воспоминание о тех кратких минутах во время посещения больничного центра в Бельвиле, когда она оказалась в общем зале, посреди двух десятков мужчин, неподвижно сидящих в инвалидных колясках, абсолютно неподвижно, если не считать взглядов, которые цеплялись за нее и провожали, пока она шла мимо.

– Пациенты посещают несколько сеансов лечебной гимнастики и ортофонии в неделю, – сказала она, отгоняя от себя эту картину. – Леру работает с лучшими специалистами, одними и теми же в течение многих лет, на меня это произвело огромное впечатление. Пациентов регулярно купают, часто вывозят на прогулку в инвалидных колясках. На территории центра есть парк, ну, скажем, небольшой садик, но они, бывает, ездят дальше, на берег Соны. Что касается даты переезда, – продолжала она, собеседование с родными наконец вошло в нужную ей колею, она справилась с задачей, – сегодня у нас понедельник, Леру позвонил мне утром предупредить, что комнату уже освободили, осталось только убрать там, мне кажется, ничто не помешает им принять вашего папу уже в среду. Вы сможете в среду пообщаться с персоналом? – Мадлен и Сесиль с энтузиазмом подтвердили, что да, смогут, на том и порешили, собрание пора заканчивать.

Поль учтиво улыбнулся ей на прощание, хотя ему никак не удавалось отделаться от неприятных мыслей. Итак, в среду, тридцатого декабря сего года, у Эдуара Резона начнется новый этап в жизни – и все указывало на то, что он станет последним. Раз в отделении Бельвиля появилось место, раз комнату освободили и собирались ее убрать, значит, прежний ее обитатель наверняка ушел – или, проще говоря, умер.

Сидя рядом с Эрве на обратном пути в Сен-Жозеф, он не стал делиться с ним своими соображениями – они пересказали ему беседу с главврачом, сообщили о счастливом ее завершении, и он вел машину, как всегда, очень спокойно. Сесиль и Мадлен, сидевшие сзади, упивались чувством чуть ли не экстатического облегчения – Сесиль вдруг начала даже что-то напевать, возможно Radiohead, ему показалось, что он узнал мелодию.